Лена знает, что ей это не понравится. Не нравится ей и то, как Норин мельтешит вокруг да около. Лена подавляет в себе позыв запустить яблоком Норин в перманент.

— И чего же так? — спрашивает она.

Сидя на лестнице, уперев локти в колени и крутя яблочный черенок, Норин выглядит уставшей. Лена ловит себя на ощущении, что все, кого она в эти дни видит, смотрятся уставшими. Джонни всех вымотал.

— Кел твой всем нравится, — говорит Норин. — Сама знаешь. Он славный парень, учтивый, и все это знают. Но если Нилон возьмется людей напрягать…

До Лены доходит.

— Если волки подберутся близко, — говорит она, — придется выбрать, кого выпихнуть из фургона.

— Ай, да господи, не надо, блин, драматизма. Никто никого не выпихивает. Просто… ясное дело, никому неохота, чтоб двоюродный или зять сел за убийство.

— Лучше пусть залетный сядет.

— А ты как считаешь? Если не Кел.

— Навалом тут людей, кого я б за решеткой увидела с удовольствием, — отвечает Лена. — Если кто настолько тупой, что действительно уверен, что это Кел сделал. Или они так из чистого удобства рассуждают?

— А что? Они так говорят в любом разе.

— Сколько их?

Норин головы не поднимает.

— Достаточно.

— И если Нилон всех замордует, ему сообщат.

— Не прямиком. Никто Кела ни в чем обвинять не станет. Просто… сама знаешь.

Лена знает.

— Скажи-ка, — произносит она. — Я чисто помираю от любопытства. Зачем ему это? Смеху ради, что ли? Или он решил, что Рашборо своими пижонистыми городскими замашками сразил меня наповал?

— Ай, Хелена, да блин, ну чего ты такая. Я этого не говорила. Я им сказала, да вы с ума посходили, сказала им, Кел тут замешан не больше моего. Просто тебе рассказываю, чтоб ты знала, с чем тебе предстоит иметь дело.

— А я просто спрашиваю. Зачем Келу убивать Рашборо?

— Я ж вообще не сказала, что он убивал. Но все знают, что он ради Трей на все готов. Если Рашборо — из тех извращенцев, и он ее хоть пальцем тронул…

— Не трогал он ее. У мужика неприятности были, это да, но не того сорта. Людям, что ли, своей драмы не хватает в жизни, добавки надо?

— Ты, может, и знаешь, что он Трей ничего не сделал. А следователь-то не знает.

Лена понимает, не задумываясь, как именно это все развернется. Слух, что вьется по округе, — постепенный, бесцельный, неточный; никто не скажет и даже не намекнет, что проще всего так: Рашборо убит тем янки, который живет в доме О’Шэев, — но мало-помалу мысль эта сгустится и примет некие очертания в воздухе. И в конце концов кто-то заикнется об этом при Нилоне — что не понравилось ей, как Рашборо смотрел на ее племянницу-подростка; кто-то еще обронит фразу, что Кел Терезе Редди все равно как отец, очень ее оберегает; еще кто-то заметит, что Рашборо, поскольку друг Джонни, наверняка отирался у Редди дома; еще кто-то походя заметит, что Шила — слова дурного не скажем — о ребенке как положено не печется. В отличие от Джонни, Кела сдавать безопасно. Он достаточно долго здесь прожил, чтоб понимать: если проболтается Нилону про золото, Трей окажется в черных списках этой округи вместе с ним.

— Я знаю, ты не любишь ни во что впутываться, — говорит Норин. — Считаешь, я слепая, или тупая, или не знаю какая еще, но нет. С чего, по-твоему, я так уперлась в то, чтоб вас с Келом познакомить? Страсть как не хотелось мне, чтоб ты была одинокая, а я знала, что ты к местному парню и близко не подойдешь — из страха, что тебя втравят в местные делишки. Но теперь, если люди начнут судачить… понимаешь, как оно будет. Тебе на дух не надо, чтоб тебя втягивали.

— Ну, поздно, — произносит Лена. — Мы с Келом прислушались к твоему совету, само собой, разве ж не все вокруг знают, что ты всегда права. Мы женимся.

Норин вскидывает голову, таращится.

— Ты серьезно?

— Я да. Это и пришла тебе сказать. Как думаешь, мне в зеленом лучше или в синем?

— Нельзя замуж в зеленом, плохая примета… Матерь Божья, Хелена! Уж не знаю, поздравлять тебя или… Когда?

— Дату пока не назначали, — говорит Лена. Бросает огрызок в мусорку и соскальзывает со стойки. Надо вернуться к Келу и уведомить его об этой вести, пока кто-нибудь не заявился его поздравлять. — Но можешь сообщить всем этим говнецам языкастым: он больше не залетный. Любому, кто захочет швырнуть Кела волкам, придется швырнуть и меня, а меня не так-то запросто швырнешь. Так и скажи им — и постарайся, чтоб они тебя услышали.

Кел у себя в мастерской, мажет морилкой выточенную деревяшку. Лена не привыкла видеть его там одного. Музыку он не включал, просто сидит у верстака, склонив голову, кисточка ходит ровно и тщательно. Мастерская с ее опрятностью и тщательно разложенным инструментом впервые смотрится как отважная попытка человека на пенсии как-то себя занять.

— Эй, — говорит он, поднимая голову, когда в окно падает ее тень. — Все в порядке?

— Лучше не бывает, — отвечает Лена. — Вернулась, просто чтоб тебя предупредить: я сказала Норин, что мы помолвлены. Решила, что тебе лучше про это знать.

От выражения Келова лица она разражается хохотом.

— Голову между колен опусти, — советует она ему. — Не хватало еще, чтоб ты мне тут в обморок хлопнулся. Не волнуйся, замуж я идти ни за кого не намерена.

— Тогда какого… — Кел явно хочет сказать «какого хера», но понимает, что оно может показаться невежливым.

Смех идет Лене на пользу.

— Вокруг Рашборо заваруха на сорок оттенков дерьмища, — говорит она. — Один связан с тобой. Прикинула, что могла б его прибрать, пока не присохло. Люди два раза подумают, прежде чем распускать слухи о том, кто того и гляди станет зятем Норин.