— Есусе, до чего удобная у вас эта штукенция. Я ж усну в нем, если не прослежу.

— Приму как комплимент, — говорит Кел. — Сам его делал.

Нилон вскидывает брови.

— Точно, вы ж говорили насчет столярных дел. Отличная работа. — Он снисходительно поглаживает подлокотник как нечто милое, но незначимое. — Слушайте, я не такой ленивый, каким кажусь. Я тут по работе. Прикинул, что вы не возразите против новостей по делу. И, буду с вами честен, я б не возражал против мнения из внутреннего источника. Типа местного консультанта.

— Рад буду помочь, — говорит Кел. Чешет Драчу голову, чтоб тот угомонился, но Драчу все еще неймется — он взбудоражен посетителем; убегает через двор и ворота на выгон — донимать ласточек. — Не уверен, правда, много ль от меня пользы.

Нилон машет на Кела рукой, будто тот умаляет свои заслуги, и отхлебывает пиво.

— Дружка того фамилия была не Рашборо, — говорит он. — Об этом вы уже догадались?

— У меня были сомнения, — говорит Кел.

Нилон лыбится.

— Так и знал. Унюхали душок, а?

— Я не был уверен, — говорит Кел. — И кто же он был?

— Парня звали Теренс Блейк. Не особо славный малый. Из Лондона, как сам и говорил, Мет [59] его на заметку взял уже какое-то время назад. Водились за ним кое-какие делишки по части отмывки денег, что-то там со шмарами — разнообразил он свой портфель, Терри-то. Не то чтоб большой человек, но крепкую маленькую организацию он себе сколотил.

— Ха, — говорит Кел. С каждой минутой делается все настороженнее. Нилон все это сообщать ему не должен. — И Джонни Редди был из его пацанов?

Нилон пожимает плечами.

— Его у Мета на радарах нет, но это ничего не значит, если он болтался где-то с краю, они могли его упустить. Джонни говорит, он об этом понятия не имел. Насколько помнит, славный парняга по имени Киллиан Рашборо разговорился с ним в пабе, Джонни заикнулся при нем, что собирается в Арднакелти, и Рашборо смерть как захотелось повидать это место. Джонни потрясен, вот как есть, что это все неправда. Потрясен.

Кел не спрашивает, верит ли Нилон в это — отчасти или целиком. Он понимает условия их разговора. Ему позволительно спрашивать о фактах, хотя ответов он может и не получить — или не получить правдивых. Расспрашивать Нилона о его соображениях означает зарываться.

— Есть у Блейка тут связи? — спрашивает Кел.

— Рыбак рыбака, — одобрительно говорит Нилон. — Я задался тем же вопросом. Ни единой, насколько нам удалось выяснить. Вся эта тема с его бабкой отсюда — херня, он англичанин до мозга костей. В этой стране раньше не бывал ни разу, по нашим сведениям.

Ритмы Нилона со всей их привычностью отвлекают Кела, приходится встряхнуться, чтобы прислушиваться к словам. Если б Кел об этом задумался, он бы ожидал, что следователь-ирландец общаться будет не так, как те, кого Кел когда-то знал. Выговор другой, жаргон и устройство фраз, но прямолинейные, напористые ритмы под всем этим — те же.

— Оно, может, как раз его сюда и привело, — говорит Нилон, склоняя голову набок и разглядывая свой стакан. — Все эти мелкотравчатые замуты, вечно какая-то грызня. Используют любителей, бестолковый молодняк, и молодняк тот либо проебывает все, либо бычить начинают друг на друга; оглянуться не успеешь, а уже на руках у тебя драчка. Блейку, может, надо было свалить куда-нибудь ненадолго. Нарвался на Джонни, как Джонни и говорит, и решил, что Арднакелти ничем не хуже других мест. Из того, что мне про него рассказали, это в его стиле. Он был непредсказуемый, вытворял что в голову взбредет. Неплохой подход — в таких делах, как у него. Если в поступках у тебя нет логики, никто не сможет тебя опередить.

Кел говорит:

— То есть кто-то мог за ним сюда податься. — Если Нилон двигается в этом ключе, значит, он на байку Трей упора не делает. Кел с радостью услышал бы, что Нилон нашел какую-нибудь причину отмахнуться от нее как от несообразной, однако дать Нилону понять, что у него на этот счет имеются какие бы то ни было чувства, Кел позволить себе не может. Для Нилона байка Трей должна оставаться незамутненной.

— Мог, да, — соглашается Нилон. — Этого я не исключаю. Сказать я хочу одно: если они за ним сюда из Лондона приехали и нашли способ оказаться на той горе посреди ночи — отличная работа.

— Это верно, — говорит Кел. — Что-нибудь у него на мобильном? — Такие беседы он вел столько раз, что даются они без всяких усилий, как мышечная память. Нравится ему это или нет, но ему приятно делать что-то, что получается легко и ловко. Вот почему Нилон ему столько всего выкладывает: чтобы вернуть его в легавые — или напомнить, что он легавым быть и не переставал. Нилон, как и мужики в пабе, нацеливается применить Кела к делу.

Нилон пожимает плечами.

— Немного чего. Это одноразовый аппарат, ему всего несколько недель — я б сказал, Блейк заводил себе новый каждые пару месяцев. И текстовые сообщения не слал, ватсапом не пользовался — слишком умный, чтоб оставлять что бы то ни было на письме. Уйма звонков между ним и лондонскими ребятами и уйма же с Джонни Редди, в том числе и парочка долгих накануне гибели — по словам Джонни, они болтали насчет того, какие еще виды осмотреть. — Ехидно дергает уголком рта — значит, не очень-то верит. — И два пропущенных звонка от Джонни в то утро, когда вы Блейка нашли. Когда он уже был мертв.