Накатывает сирена — прямо впереди, двигается быстро.

— Бля… — произносит Кел сквозь зубы. Дорога слишком узкая, не разминуться, прижаться негде, остается только сдавать назад, в огонь.

— Сверни вправо, — говорит Трей, подаваясь вперед. — Тут. Давай.

Понятия не имея, что он делает, Кел резко выворачивает руль, видит, как свет фар скачет по древесным стволам, чувствует, как колеса что-то переезжают, и обнаруживает, что они выкатились на проселок — узкий и заросший настолько, что Кел, два года ходя мимо, не подозревал о его существовании, однако настоящий. Позади сирена прокатывается по дороге и угасает.

— Следи, — говорит Трей. — Она петляет.

— Ширины хватит, чтоб машина прошла?

— Ага. Скоро станет чуток пошире.

Даже с поднятыми стеклами дым просочился в салон, уплотняет воздух и дерет Келу горло. Он заставляет себя убрать ногу с газа, всматривается через лобовое стекло в проселок, прихотливо вьющийся между деревьями, — так близко, что ветви скребут по бортам.

— Куда ведет?

— Вниз по склону. Выходит чуть дальше деревни. Выше по основной дороге.

Из тьмы в свет фар выскакивает всякое — мелкие зверушки, заполошные птицы. Сердце у Кела долбит, как перфоратор, он всякий раз бьет по тормозам. В дерганом прыгучем движении по проселку Трей старательно держится покрепче.

— Налево, — говорит она, когда фары упираются во что-то, с виду похожее на глухие древесные заросли, и Кел берет влево. Теряется в догадках, где они вообще и в какую сторону едут. — Налево, — повторяет Трей.

Постепенно деревья редеют, уступают простор травам и дроку. Проселок расширяется и становится различим. Гуща дыма осталась позади, мелкие немигающие огоньки окон ясно сияют среди полей внизу, а на западном горизонте по-прежнему сохраняется последний блеклый размыв бирюзы. Мир по-прежнему на месте. Кел вновь начинает ориентироваться.

— Лена свозила меня сегодня в город, — говорит Трей ни с того ни с сего. — К Нилону этому. Я ему сказала, что никого в ту ночь не видела. Только отец мой выходил.

— Ладно, — через секунду произносит Кел. Ему удается подключить достаточное количество мозговых клеток к тому, чтобы сообразить, чтo это подразумевает. — А он выходил?

Трей пожимает плечами.

У Кела нет сил, чтоб обходиться осторожно.

— С чего ты передумала?

— Просто захотела, — говорит Трей. Умолкает, будто слова эти застали ее врасплох. — Я так захотела, — повторяет она.

— Вот взяла, да и все, — говорит Кел. — Елки, как же я не догадался. После того, как ты всю округу втравила в говнище, просыпаешься такая сегодня утром и думаешь: «Ну нахер, скукота, съезжу-ка я в город и перескажу все заново…»

Трей спрашивает:

— Ты на меня злишься?

Келу невдомек, как вообще начать отвечать на этот вопрос. На минуту ему кажется, что он расхохочется как полоумный.

— Боже, малая, — говорит он. — Я без понятия.

Трей смотрит на него так, будто он съезжает с катушек. Кел переводит дух, и ему удается кое-как собраться.

— По большей части, — говорит он, — я просто рад, что вся эта срань вроде бы того и гляди завершится. И что тебе удалось не убиться. Все остальное в моем списке приоритетов где-то внизу.

Трей кивает, словно все это разумно.

— Как думаешь, отец выбрался? — спрашивает она.

— Ага. Распространяется быстро, но ту сторону, куда он подался, еще какое-то время не отрежет. Он справится. Такие всегда справляются. — Хватит с Кела быть учтивым насчет Джонни Редди. Он считает, что и так превзошел сам себя, устояв перед искушением швырнуть этого говнючонка прямиком в огонь.

Добираются до подножья горы. Кел выкатывается на дорогу к деревне и старается дышать поглубже. Руки у него начинают трястись так сильно, что он едва удерживает руль. Сбрасывает скорость, пока их не снесло в канаву.

Трей спрашивает:

— Куда едем?

— К мисс Лене, — говорит Кел. — Мама твоя и мелкие уже все там.

Трей секунду молчит. А затем говорит:

— Можно мне к тебе?

Ни с того ни с сего Кел чувствует, как глаза ему щиплет от слез.

— Само собой, — говорит он, смаргивая, чтобы видеть дорогу. — Чего ж нет-то.

Трей глубоко вздыхает. Размякает на сиденье, устраивается поудобнее и поворачивается на бок, чтобы смотреть на пожар — тем неподвижным взглядом, каким ребенок в поездке наблюдает за пейзажем в окне.

Лена застилает свободную кровать для Шилы и младшеньких, на диване устраивает Мэв. Помогает Шиле внести сумки в дом и откопать спальную одежду и зубные щетки. Достает молоко, кружки и печенье, чтобы все могли перекусить перед сном. Келу не звонит. Как сможет, позвонит сам. Телефон Лена держит в кармане джинсов — когда он завибрирует, она уловит это, сколько б народу вокруг ни разговаривало. Должно быть, сейчас это единственный телефон в Арднакелти, не считая Шилиного, который не звонит. Как только чувствует вибрацию, Лена бросает все и хватается за аппарат, но это Норин. Лена дает звонку уйти на автоответчик.