У молодого короля, кстати, были такие же глаза, но у того в сочетании с черными как вороново крыло волосами и смуглой кожей они выглядели довольно жутковато, а при золотистых волосах и бледной коже Василия лишь служили прекрасным дополнением к его тонким чертам и изящной фигуре, делая их владельца еще красивее.

– У тебя недостойный вид, – первое, что сказала мать Василию, едва увидев сына.

Он не дал себе труда зайти домой и переодеться, и, естественно, одежда его была слегка помята, а волосы всклокочены многочисленными руками, жаждавшими этим вечером ощутить их шелковистость. Правда, Василий в любой одежде имел слегка плутоватый вид, но женщины считали, что это невероятно эротично.

Услышав замечание матери, он немного занервничал: она улыбается – значит, что-то тут наверняка не так!

Его глаза сузились, и он подозрительно поинтересовался:

– А у тебя чересчур злорадный! С чего бы это, мама.

Она рассмеялась:

– Честное слово, ты несносен! Разумеется, я никогда не стала бы злорадствовать. – И добавила с улыбкой:

– Может быть, нальешь нам по бокалу вина.

Решив до поры до времени подыгрывать ей, Василий улыбнулся в ответ:

– Великолепная мысль. – И направился к буфету, где держали разнообразные напитки для гостей, по пути пробормотав; – Судя по всему, мне это пригодится.

Он потянулся было к графину с вином, но мать остановила его:

– Пожалуй, я тоже выпью немного твоей великолепной водки.

Василий замер с протянутой рукой и нахмурился:

– Ты ведь не любишь водку.

– Верно, – пожала плечами Мария. – Но мне кажется, сегодня это уместно.

Она снова улыбнулась и опустилась на диван. Василий налил ей небольшую стопочку и вернулся к буфету за бутылкой, после чего уселся на стул напротив матери. Дважды он наполнял свой стакан, прежде чем почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы сказать:

– Ну что ж, приступим к беседе. Я вижу, ты чем-то отвратительно взволнована?

– В ближайшую неделю ты должен будешь поехать в Россию.

– И от этого ты в таком восторге? Она кивнула, и улыбка ее стала еще шире и ослепительнее:

– Именно так, потому что там тебе предстоит познакомиться со своей невестой и привезти ее сюда.

Единственное, что пришло в голову Василию, так это сказать:

– Я не Штефан, мама. Это он ездил к черту на рога за своей невестой, но у меня, слава Богу, невесты нет.

– Теперь есть.

Вскочив со стула, он навис над Марией словно разъяренный тигр. Впервые в жизни мать до такой степени вывела его из себя. Василий ненавидел любые попытки вмешаться в его собственную жизнь, и мать об этом знала и всегда относилась с уважением к его принципам. Ей разрешалось читать сыну нотации, беспокоиться о нем и волноваться за его судьбу, но такое!..

И неужели она воображает, что это ей сойдет с рук?!

– Не знаю, что ты там задумала, но тебе придется идти на попятный и немедленно! Мне все равно, как ты это сделаешь, ты заварила кашу, ты и расхлебывай, но я больше не хочу слышать об этом ни единого слова!

Невероятно, но графиня по-прежнему улыбалась и, по-видимому, вовсе не собиралась скрывать от сына причину своего хорошего настроения.

– Пару слов тебе все-таки придется услышать, мой золотой…

– Мама… – угрожающим тоном начал он.

– Видишь ли, я ничего не сделала, и мне не придется ничего улаживать.

– Что за чушь! Конечно, ты…

– Нет, не я. Дело в том, что своей невестой, которая тебя ждет не дождется, ты целиком и полностью обязан своему отцу.

Усилием воли Василий ваял себя в руки. Столь неуклюжие шутки были не в характере его матери, и он подумал, что за всем этим наверняка что-то скрывается.

– И как же он сумел организовать мою помолвку? Из могилы?

Она задохнулась от гнева:

– Побойся Бога, Василий!

– Значит, это твоя шутка, – возразил он.

– Жутка? Да ты оскорбляешь меня, считая, что я стала бы шутить подобными вещами…

– Но ведь прошло уже четырнадцать лет…

– Я не хуже тебя знаю, когда умер твой отец. – Ее тон был колючим, она все еще сердилась. – Но, судя по тому, что говорится в полученном мной письме, договор о помолвке был заключен пятнадцать лет назад – видимо, когда твой отец в последний раз ездил в Россию.

– То есть он чуть ли не женил меня и даже не обмолвился об этом ни тебе, ни мне? Что за чушь!

– Не знаю, почему он никогда об этом не упоминал, но, без сомнения, дело обстоит именно так. Может быть, отец считал, что впереди еще достаточно времени. В конце концов ты ведь был еще так молод…

– В то время мне, должно быть, было шестнадцать, и едва ли я лежал в колыбели, – огрызнулся Василий.

Словно не слыша, графиня продолжала:

– Но в следующем году он умер.

Глаза Василия сверкнули. Положение было слишком серьезным, чтобы ограничиться одним возмущением.