– Что же ты собираешься делать? – спросил наконец Штефан.

– Не знаю.

– Нет, знаешь, – спокойно отозвался Штефан.

– Да, знаю, – вздохнул Василий. – Но если это только будет зависеть от меня, свадьба не состоится. Кто-то из них – девушка или ее отец – пойдет на попятный и откажется от этой нелепой и смехотворной помолвки, даже если мне придется показать им, какой я на самом деле.

– А какой ты на самом деле? – подала голос Таня, содрогнувшись от этих слов. – Лучше скажи, что покажешь им, каким ты можешь быть, когда захочешь не понравиться?

Она говорила, опираясь на собственный опыт, и ему пришлось согласиться.

– Как скажете. Ваше Величество. Теперь наступила очередь Тани бросить на него кислый взгляд. Подавив смешок, Штефан сказал:

– Отправляйся домой, Василий. Утро вечера мудренее. В конце концов, даже если тебе и придется жениться, ты не должен…

– Как бы не так, не должен, – негодующе вмешалась Таня.

– Я же говорил, что она возвела супружескую верность в ранг верноподданнической обязанности, – проворчал Василий и, стуча сапогами, вышел из комнаты.

Едва за ним закрылась дверь, Таня гневно выпалила:

– Черт возьми, мне это нравится! Наконец-то с этого павлина полетят пух и перья!

– Я думал, ты простила его за то, что он так себя вел на пути в Кардинию.

– Простила, – заверила она мужа. – Я знаю, что он всего лишь пытался помешать мне влюбиться в него. Но ему следовало бы сразу понять, что этого не случится, а не строить из себя осла в течение всего путешествия; И все-таки он остался таким же павлином, каким был, и слава Богу, если найдется женщина, которая заставит его на пару ступенек спуститься со своего насеста. Надеюсь, эта русская покажет ему, где раки зимуют. Его несчастье в том, что женщины никогда не говорят ему «нет». Они не тра-, тяг время на то, чтобы узнать его получше, а просто моментально влюбляются, взглянув ему в лицо, и воображают, что и с ним происходит то же самое. Неудивительно, что он неизлечимо высокомерен. Он и дня не может прожить, чтобы какая-нибудь девчонка не пыталась его соблазнить.

Заметив гримаску отвращения на его лице, Штефан рассмеялся:

– Ты бы удивилась, моя Таня, узнав, насколько это раздражает его самого. Она фыркнула:

– О, конечно, так же, как меня – беременность!

Все знали, что Таня в восторге от своей беременности, и Штефан только покачал головой.

– Но это правда, – настаивал он, и его золотистые глаза заискрились смехом. – В конце концов, за один день мужчина может совершить только один подвиг – соблазнить женщину.

Теперь она и не пыталась сдерживать сарказм:

– Ну, тогда понятно. Несчастье в том, что он не может облагодетельствовать сразу всех страждущих. Не могу тебе выразить, как я опечалена. Вероятно, я единственная, кто по-настоящему серьезно невзлюбила его, но это не считается, потому что он сам стремился вызвать во мне неприязнь. И все же я искренне считаю, что ему нужно встретить женщину, которая останется к нему равнодушной. К сожалению, сомневаюсь, что нам доведется это увидеть.

– А еще говоришь, что простила его! Таня вздохнула:

– Извини, Штефан. Боюсь, мне еще трудно отделить того Василия, которого я узнала, от того, каким он стал теперь. Безусловно, он очарователен, а иногда бывает очень милым. И, конечно, я знаю, как отчаянно Василий тебе предан, и люблю его за это. Но его надменность и обидная снисходительность, его насмешки и презрение – это ведь тоже он. Они присущи ему с рождения, хотя согласна, и в меньшей степени, чем я думала вначале.

– Я знаю, что он высокомерен, – откликнулся Штефан и добавил, проявляя лояльность к кузену:

– Но не более того.

Таня уже была готова возразить, но осеклась, увидев, как Штефан поднял бровь. В конце концов Василий был не только единственным кузеном ее мужа, они были близки, как братья.

– Ну хорошо, – согласилась она. – Но сейчас он озабочен тем, чтобы расторгнуть помолвку, а ведь эта русская влюбится в него вне зависимости от его поведения, ты же знаешь. И как бы отвратительно он себя ни вел, в конечном итоге это неважно. Он разобьет ей сердце, и все-таки она будет стремиться к нему.

Таня вздохнула:

– Мне жаль эту бедную девушку, честное слово, жаль.

Между тем бедная девушка, которую Тане было так жаль, еще пребывала в блаженном неведении относительно своей помолвки и не подозревала о грядущем приезде своего нареченного жениха.

Когда Богдан принес известие о том, что кардинец всего в нескольких часах пути, Анна была у Константина. Чтобы не быть застигнутым врасплох, барон расставил по дорогам множество людей и, невзирая на уговоры Анны, решил до последней минуты не сообщать дочери о готовящейся свадьбе.