Теперь Василий надеялся только на мать, и эта адская мышеловка, в которую он угодил, к концу дня должна была раскрыться. Как только Мария увидит Александру… Господи, она ушла, хлопнув дверью, и даже не соизволила подождать. Не дай Бог, она потеряется в городе! У нее такие манеры и одежда. Что любой начнет к ней приставать! А он забрал у нее кнут, оставил ее беззащитной! От страха Василия прошиб холодный пот. Как ошпаренный, он выскочил наружу – так и есть: конюх держал только его лошадь.

Конь Александры исчез.

– Дама, по крайней мере, спросила у тебя дорогу? – осведомился он у лакея, вскакивая в седло, и этот вопрос вызвал у слуги замешательство.

– Дама?

– Ну, та девица, что приехала со мной! – рявкнул Василий.

– Нет, мой господин, но я слышал, как она приказала своей собаке разыскать какую-то Дашу – право, не знаю, кто она такая.

Не особенно обрадованный, Василий поспешил к родительскому дому, надеясь догнать Александру до того, как та угодит в очередную историю. Однако по дороге он никого не увидел и к тому времени, когда нашел свою мать в оранжерее, уже запыхался от гонки.

Не сознавая, что делает, он заорал:

– Где она?

Мария преисполнилась праведного гнева:

– И так ты приветствуешь мать после трехмесячной разлуки?

– Мама, Александра здесь?

– Нет, по-моему, – фыркнула она. – А разве она не с тобой? Пока что здесь только ее слуги, последний приехал несколько минут назад.

Услышав это сообщение, Василий задумался.

– Этот последний был женщиной? Мария нахмурилась:

– Я думаю, это возможно. Я хочу сказать, что теперь, когда ты об этом спросил, я уверена, что… да, пожалуй, это была женщина.

Обессиленный, Василий рухнул на ближайшую скамью. Мария внимательно вгляделась в него и подозрительно спросила:

– Уж не хочешь ли ты сказать, что она и есть баронесса Русинова.

Пережитое беспокойство должно было вызвать у Василия гнев, но вместо этого он поймал себя на том, что улыбается:

– Боюсь, что да.

Мария пришла в ужас:

– А я отправила ее в девичью к служанкам!

И тут Василий расхохотался.

– Я просто сгораю от стыда, – говорила Мария сыну вечером в гостиной. – Почему она ничего не сказала?

Они ожидали Александру, чтобы сесть за стол. Василий уже побывал во дворце, чтобы известить короля о своем возвращении, но Штефан был занят совещанием с министрами и передал графу, что ждет его у себя завтра, и у Василия осталось совсем немного времени, чтобы вернуться домой и переодеться к обеду, который устраивала мать, – ни за что на свете он не согласился бы его пропустить, а кроме того, еще и успеть успокоить Фатиму.

Девушка являла собой пример безграничного отчаяния. Она рыдала не переставая, и хотя раньше при виде ее слез Василий готов был уступить Фатиме во всем, на этот раз он ничего не мог поделать, так как знал Алин и ее умение до всего докапываться, тем более что слуги баронессы оказались слишком умны и проворны. Поэтому граф решил, Что гораздо легче на время отослать Фатиму, чем снова рискнуть навлечь на себя и девушку Гнев Александры. Но даже когда граф сказал Фатиме, что изгнание будет временным – как он надеялся, – она оставалась безутешной.

Конечно, самым легким способом утешить бившую рабыню были любовные ласки, но – невероятная вещь! – у Василия не возникло ни малейшего желания это сделать. Маленькое изящное тело Фатимы уже не будило в нем прежней страсти, и все, о чем он мог думать, были сладострастные изгибы и великолепные груди, такие огромные, что не хватало рук, чтобы удержать их, ..

Господи! Он снова это вспомнил!

Усилием воли Василий сосредоточился на беседе:

– Александра ничего не сказала, потому что она равнодушна к таким вещам. С таким же успехом ты могла бы устроить ее в конюшне, и она была бы довольна и счастлива.

– Что за чушь! – возмутилась Мария. – И почему она так странно одевается? Что-нибудь случилось с ее платьями?

Василий пожал плечами:

– Она привезла с собой целую гору сундуков, но я и понятия не имею, есть ли там хоть одно платье. Я никогда не видел ее в другой одежде, кроме той, в которой она приехала сюда, Глаза Марии сузились: она явно была недовольна сыном.

– Я смотрю, ты продолжаешь насмехаться? Право же, Василий, я не вижу здесь ничего забавного.

– Не могу выразить, мама, как я рад это слышать. Но, откровенно говоря, сегодня ты Вряд ли увидишь что-нибудь забавное.

– И что это значит?

– Должно быть, он имеет в виду меня, сударыня, – сказала Александра, входя. – Ваш сын с трудом переносит мое общество и Считает, что и вы тоже не сможете меня терпеть.

– Но, дорогая, что навело вас на такую мысль? Василий еле удержался от смеха. Графиня на секунду замешкалась, ибо Алин по-прежнему была в том нелепом костюме, в котором приехала, – она сняла только плащ и шапку. Мария вспомнила, как Василий говорил, что никогда не видел свою невесту в платье, и бросила на сына пронзительный взгляд. Как ни в чем не бывало, Александра продолжала: