– Ты прав. Будем действовать по плану, но теперь, слава Богу, спешить незачем. У меня больше не осталось сомнений в том, что все устроится само собой.

– А что, были такие сомнения?

– Я был близок к отчаянию, если ты понимаешь, что я хочу сказать, – произнес Василий так выразительно, что не оставалось никаких сомнений: он не преувеличивает.

Лазарь фыркнул:

– Не понимаю, почему. Если тебе все равно придется жениться, то баронесса по крайней мере человек прямой, а это не так уж и плохо, а хорошим манерам всегда ее можно научить. Кроме того, она пышет здоровьем, и значит, одарит тебя многочисленными наследниками.

– Если бы я искал жену, то все, сказанное тобой, было бы справедливо. Но ты кое о чем забыл. Во-первых, невеста меня раздражает, а во-вторых, она мне не особенно нравится, а в-третьих, я могу назвать дюжину женщин, которые подходят мне гораздо больше, и при этом не говорят, что не хотят за меня замуж.

Лазарь не смог удержаться от смеха.

– И это мешает тебе позабавиться?

– Не говори глупостей, – возразил Василий, и сказал очень убедительно. – Ее нежелание выйти за меня было неожиданностью, и как оказалось, пошло на пользу: ведь опасения, что придется врачевать ее оскорбленные чувства прежде, чем она разгневается настолько, что решит расторгнуть помолвку.

Лазарь кивнул, будто и впрямь этому поверил.

– Зато теперь ты можешь снискать ее вечную благодарность, если докажешь, что совершенно не годишься ей в мужья. Она получит необходимый предлог, чтобы покончить с этой помолвкой, и я не удивлюсь, если всю дорогу домой она будет смеяться.

Василий нахмурился:

– Это я буду вечно благодарить ее за то, что она оказалась такой дремучей провинциалкой. Барон предупреждал, что она единственная в своем роде, особенная. Правда, он не уточнил, что это значит. Как ты думаешь, эти казаки – ее любовники?

От неожиданности Лазарь поперхнулся и, откашлявшись, посмотрел па Василия с затаенным неодобрением.

– Только потому, что сам готов ублажать сразу трех, ты считаешь, что и твоя невеста должна делать то же самое?

Василий и в мыслях не имел ничего подобного, но порадовался, что у Лазаря возникли такие подозрения.

– Не знаю, не знаю, но графиня Ева ухитрялась держать четверых любовников сразу. Во всяком случае, так мне говорили.

Лазарь заморгал:

– Четверых? Как же это?

– Ну, я могу только догадываться. Впрочем, что касается Александры, я имел в виду другое. Для твоего предположения требуется некоторая фантазия, а мы оба не сомневаемся, что она ею не обладает. Я говорю не о групповых развлечениях, а как бы это выразить? С каждым по очереди. Лазарь свирепо сверкнул глазами:

– Слушай, оставь свой цинизм для кого-нибудь другого и пожалей эту маленькую даму, иначе я разобью тебе нос.

Василий привык поддразнивать своих друзей, не задумываясь о последствиях, поэтому, как и всегда, не обратил внимания на угрозу Лазаря и продолжал подкалывать его.

– Давай-ка не отступать от темы, ладно? – попросил граф. – Пусть эти трое и страшны как смертный грех, но ведь мы-то с тобой знаем, что, ежели приспичит, внешность значения не имеет. Не здесь ли кроется еще одна причина, по которой она не хочет выходить замуж – зачем ей я, если к ее услугам собственные жеребцы?

– Осмелюсь спросить, это «если» из области предположений?

– Ты можешь осмелиться, но я бы на эту удочку не попался, да и ты, думаю, тоже.

Лазарь пожал плечами, но после Санкт-Петербурга он был склонен согласиться с таким предположением. Однако он вовсе не считал этих крепких мужичков безобразными.

– Ну даже если бы она и спала с одним из них или со всеми троими, какое это имеет значение?

– Да никакого, кроме того, что если она попробует лишить меня моих забав, то, будь я проклят, если позволю ей получать по дороге ее маленькие радости.

– Думаю, это вполне справедливо. – Лазарь улыбнулся, потому что к нему вернулось хорошее расположение духа. – И ты собираешься пригрозить им так же, как она пригрозила этой служанке.

– Если бы я только мог, – проворчал Василий, и, догадавшись, что Лазарь только дразнит его, застонал и умолк.

Отказаться от всего, чему тебя учили двадцать пять лет, нелегко, а Александра получила хорошее воспитание. Конечно, иногда случается заниматься и грязной работой, однако бывают и такие дни, когда следует оставаться безупречно чистой. Александра хорошо знала и то и другое, но необходимость действовать и так и эдак требовала от нее постоянного напряжения, а ее друзья не годились в помощники.

Тимофей в любой момент готов был разразиться смехом, Никишка веселился от души, передразнивая ее манеры, один Федька не скрывал неодобрения, но, к счастью, он сидел так, что Василий не мог его видеть.