– Она оставила мне всех лошадей и даже двух жеребцов, – говорил Василий, и в голосе его все еще звучало недоверие. – Они для нее все. Как же она могла так поступить?

Штефан буквально пихнул Василия на стул. В зале для аудиенций собрались все его ближайшие друзья, и Василий все время порывался вскочить, из чего Штефан заключил, что его кузен не собирается задерживаться надолго. Граф был в гневе, сквозь который проступало смятение, а такое сочетание было для него непривычным.

– Попробуй рассуждать логично, – предложил Штефан. – Она оставила их как раз потому, что очень за них беспокоится, ведь сейчас середина зимы.

Пока Василий нервно мерил шагами комнату, все присутствующие внимательно ознакомились с содержанием записки.

– Действительно, погода скверная, – задумчиво протянул Лазарь, – но причина, которую она приводит, тоже достаточно весомая. Кони только что выдержали тяжелый переход и не успели достаточно отдохнуть.

Василий вскочил и снова забегал по комнате.

– Тогда она должна была остаться с ними, до тех пор, пока они не придут в норму.

– Когда твоя мать объявила ей, что свадьба отменяется, – предположил Симон, – девушка, вероятно, решила, что она нежеланная гостья.

– В таком случае, – отозвался Штефан, – возможно, она еще в городе. Василий покачал головой:

– Нет, этот ее конюх, Булавин, сказал, что она покинула Кардинию и не собирается возвращаться даже за своими лошадьми. Она пришлет за ними кого-нибудь.

Таня как раз закончила читать записку и подняла глаза.

– Очевидно, Александра доверяет тебе, если оставила своих лошадей на твое попечение, Василий. Он фыркнул:

– Вряд ли.

– А, у меня есть основания считать, что доверяет, – заметила Таня.

Василий замер как вкопанный, не сводя с Тани своих золотистых глаз:

– Какие основания?

– Ну, просто… впечатление, от нашего разговора, – уклончиво сказала Таня.

– То есть, ты хочешь сказать, она не успела смешать мое имя с грязью? – саркастически спросил Василий.

Королева нежно улыбнулась:

– По правде говоря, немного грязи все же было. В конце концов, как она может не считать тебя развратником, когда это общеизвестный факт.

Василий негодующе возмутился:

– Должен сообщить тебе, что с того момента, как я ее встретил, я не прикасался ни к какой другой женщине.

Единственным, кто постиг тайный смысл этого замечания, был Симон:

– Другой женщине?

– О Василий, – вздохнула Таня, – только не говори мне, что ты соблазнил эту невинную девушку, не имея ни малейшего намерения жениться на ней.

Затем вступил Лазарь:

– Господи, Василий, когда же ты успел, ведь за всю дорогу у нас ни разу не было мало-мальски приличного ночлега.

Василия бросило в жар:

– Как можно назвать это «соблазнил», когда… Ну, впрочем, неважно – все равно, это не имеет значения, потому что я собираюсь на ней жениться.

– Собираешься? – хором спросили, а Штефан добавил спокойно, но холодно:

– Я так понимаю, это значит, что ты снова уезжаешь?

– Уже почти ночь, – сказал Лазарь. – Не подождать ли до завтра?

– Нет, потому что она уехала еще вчера, рано утром. Да я тебя и не приглашаю, – возразил Василий.

– Приглашаешь, – вступил Штефан, тоном не допускающим возражений, – и возьмешь с собой еще людей. Нет смысла самому напрашиваться на неприятности там, в горах.

– Это если она вернулась домой, – сказал Василий.

– А почему ты считаешь, что это не так? – спросил Симон.

– Ее конюх молчал как рыба, даже когда я пригрозил испортить ему физиономию. Но она оставила свои сундуки, все до единого. На этот раз она отправилась налегке и взяла с собой только своих казаков и горничную.

– Значит, она просто очень спешила попасть домой, – вставил Лазарь.

– Так почему же тогда не распорядиться, чтобы ее повозки отправили следом?

– Вряд ли это имеет решающее значение, – заметил Штефан.

– Знаю, – согласился Василий, – и поэтому буду искать ее повсюду. Хотел бы я, чтобы она взяла хотя бы своих жеребцов – их-то уж наверняка заметили и запомнили бы.

– Ты так говоришь, будто она знала, что ты бросишься за ней, – удивленно сказал Лазарь, – и собирается запутать следы.