. — От него ушла жена, — с раздражением ответила тетушка.

— Что это ты говоришь?

Для Леонаки эти слова прозвучали как гром с ясного неба. Он был настолько потрясен услышанным, что неожиданно для самого себя перешел на местный диалект, которым пользовался крайне редко. Он, как и большинство гавайцев, живших в городе и работавших с американцами, не только говорил, но и думал по-английски.

— Куда она могла уйти?

— Утром явился этот подлый Пирс, — также перейдя на родной язык, ответила Акела, — и заявил, что Колина попросила у него помощи. Она якобы хочет уехать в Гонолулу, потому что Джейрд держит ее здесь, как в тюрьме. Утверждает, что она пообещала ему кучу денег, если он доставит ее в город. Сейчас Пирс ее где-то спрятал. Джейрд не знает где.

— Да вы тут все с ума посходили. Ее надо искать, а не дома сидеть!

— Наконец-то я слышу разумные слова, — ответила Акела, — я уверена, что подлый хаоле лжет. Я просто чувствую, что он снова задумал какую-то мерзость. Но Джейрд, как дитя, поверил ему.

— Какой хаоле? Пирс?

— Ну конечно. Пирс! — кивнула головой Акела. — Ты себе и не представляешь, как они мирно жили в последние дни, Колина с Джейрдом. Ну прямо молодожены! Никаких ссор! Я уже успокоилась, решила, что все наконец налаживается. Конечно, они оба упрямы, как бараны, и никак не хотят сознаться, что любят друг друга, но появилась надежда, что вскоре оба поумнеют. И вот тут-то появляется этот Пирс, будь он проклят! И все идет прахом.

— Тетушка, по-моему, ты слишком увлеклась. Их очень многое разделяет. Боюсь, ты приняла желаемое за действительное.

— Ты можешь сам спросить Иалеку, не сейчас, конечно, позже, когда все выяснится. О Боже, только бы не случилось ничего непоправимого. Сейчас Иалеку лучше не трогать. Он просто обезумел.

— А если Пирс говорит правду?

— Какую правду? Очнись! Какая мать бросит своего маленького кийки? А Колина — хорошая мать!

— У них есть ребенок? — Леонака был потрясен услышанным. Что же случилось с Джейрдом, что стало с их дружбой? Он утаил от него не только свою женитьбу, но и появление первенца. — Послушай, Иалека мне ни словом не обмолвился о ребенке.

— Да он и не мог этого сказать. Нечего сразу обижаться! — Обычно спокойная и сдержанная Акела потеряла терпение. — Они совсем как дети малые! Колина говорит Иалеке, что это не ее сын, а служанки Флоренс, а этот глупый мальчишка ей верит!

— Ах вот оно что! Значит, это все твои домыслы!

— Нет, Леонака, не домыслы. Я не вчера родилась, и меня обмануть не так просто, как вас с Иалекой. Я ему говорила, но он не верит, не хочет верить.

— Знаешь, тетушка, пожалуй, для меня это слишком сложно, — вздохнул Леонака и встал из-за стола. — А что Иалека собирается делать? Он отпустит Колину?

— Уверяет всех, что ему все равно, уедет она или останется, — неожиданно улыбнулась Акела, — но я-то знаю, он ни за что с ней не расстанется. Он ее любит, поэтому сейчас и боится, и бесится.

Коринна сидела прямо на влажной земле, прислонившись к стене. Все утро она потратила на попытки выбраться из сарая. Наконец она обнаружила широкую щель в стене между досками и начала выламывать их. Но и тут ее постигла неудача. Постройка была хоть и старая, зато прочная.

Коринна ни на минуту не переставала думать, зачем сосед запер ее в сарае, и, перебрав все возможные причины, остановилась на том, что он был сумасшедшим. Эта догадка заставила несчастную женщину похолодеть от ужаса и забыть о саднящих занозах в ладонях. Она во власти безумца! Ее воображение рисовало картины одна ужаснее другой. Он мог убить ее или запереть здесь, чтобы подвергнуть самым изощренным пыткам. На память приходили подобные истории, о которых она когда-то читала в бостонских газетах, и от этого ей становилось еще страшнее. Когда дверь сарая наконец открылась, Коринна была уже в полуобморочном состоянии.

С трепетом воззрилась она на чернеющую в дверном проеме фигуру своего тюремщика.

— Я не собираюсь больше держать вас взаперти, — сказал он неожиданно спокойным и дружелюбным тоном, — вам больше некуда идти.

— Что это значит? — с трудом выдавила из себя Коринна, поднявшись на ноги.

— Ваш муж больше в вас не нуждается, — ответил Пирс почти ласково, и это напугало несчастную еще больше, чем если бы он закричал.

— Вы видели мужа? — пролепетала она, прислонившись к стене, чтобы не упасть, ноги отказывались служить ей.

— Да, я навестил вашего мужа и предложил ему отличную сделку. Я сказал, что верну ему жену, если он продаст мне свою землю. И вы представляете, он отказался. Видно, он вас совсем не любит.

По мере того как смысл сказанного доходил до Коринны, страх начинал уступать место гневу. Пирс был отнюдь не сумасшедшим, а шантажистом. Она подошла к нему вплотную, сгорая от негодования.

— Я посажу вас в тюрьму. Пирс!

— Ничего у вас не выйдет, милочка. Никто вам не поверит. Я же не собираюсь рассказывать, что заманил вас хитростью. Все будут знать, что вы сами ко мне явились. Кто же будет вас слушать? С вашей-то репутацией… — Джон Пирс самодовольно ухмыльнулся.

— Джейрд знает, что вы меня похитили.

— Ну-ну, не будьте такой глупенькой. Я сказал ему, что вы сами ко мне явились и попросили доставить в Гонолулу. Разумеется, он поверил мне.

— Да ведь это ложь, ложь!

— Но об этом никто никогда не узнает. Кто же вам поверит, милейшая миссис Бёркетт?

Господи, что же происходит? Как мог Джейрд поверить этому ужасному человеку? И что теперь делать, как поступить? Решение созрело внезапно.

Сильным ударом оттолкнув Пирса от двери, Коринна вырвалась из мрачного сарая и, подобрав юбки, что есть духу побежала к берегу. Она больше ничего не боялась, она была взбешена, разгневана и готова действовать решительно.