Шрифт:
Котяра. Это имя он принял, когда был одет в тугой серебристый мех, имел длинные зеленые глаза, клыки и когти…
Риис удержался от второго вздоха. От этой замечательной силы остались только воспоминания.
— А на что похожи эти гоблины? — вслух полюбопытствовал Риис.
— Могу показать. — Голос Джиоти донесся с другого конца кровати, и послышался стук амулетов на ночном столике. — Сестричество Ведьм поймало момент их жизни глазом Чарма. Жаль мне женщину, которая пожертвовала собой за эти изображения.
Джиоти сунула ему в руку прохладный стеклянный на ощупь предмет.
— Не гляди слишком пристально, — предупредила она, — иначе будешь зачарован.
Риис ощутил магнетическое покалывание Чарма, энергии Извечной Звезды, собранной в природном кристалле, как заряд в батарейке. Кристаллы эти, должным образом обработанные, становились наговорными камнями. Можно было увеличивать их силу и сочетать друг с другом, объединяя в амулеты и талисманы, созданные для конкретных целей: жезлы силы, целебные опалы, залечивающие раны, или призмы глаз Чарма, запоминающие образы. Много разных талисманических приборов изготовляли умелые чармоделы.
Взяв амулет в ладонь, Риис поднес его к глазу. Голографическими изображениями в темном интерьере предстали маленькие создания размером с куклу; у них был ленивый взгляд, а улыбка одновременно печальная и злобная.
В головках-луковицах бродили черные, беспорядочные, беспокойные мысли, и Риис ощутил их. Гнилостная вонь, резкий запах сыроподобной сернистой плоти забивали темный грот, где они скопились. Рахитичные члены задергались, будто заметили Рииса, и все уродливые куклы, казалось, придвинулись, закивали лысыми продолговатыми головами, пустые глаза закрылись черноватым золотом век, похожих на жабьи.
Они словно пребывали в полусознании, погруженные в сон, внимали другим голосам и видели лишь беспорядочное изменение форм в собственном разуме. В серо-зеленом дыме их прозорливых мыслей Риис почувствовал, как его жизнь становится игрушкой. Внутренний мир всех людей — его самого, Джиоти, физическая реальность любого разумного существа — растворялся перед этими мерзкими ухмыляющимися тварями, будто вызванными из ничего их же собственными мыслями, будто сама реальность — только их воображение…
2
ВОСПОМИНАНИЕ О БУЛЬДОГЕ
Джиоти выхватила глаз Чарма из руки Рииса.
— Вылезай оттуда!
Он задрожал как от озноба:
— Боже мой, они были у меня в голове!
— Гоблины это умеют.
Риис, тяжело дыша, обтер лицо ладонями.
— Я чуял их запах! Мерзкая, смертная вонь!
— А ведь это всего лишь созданный Чармом образ. — Глаз Чарма со стуком упал на ночной столик. — Моли Извечную Звезду, чтобы тебе никогда не увидеть их воочию.
— Как же я могу оставить тебя одну с ними? — спросил он.
— Я не одна, Риис. — В ее голосе сквозила спокойная сила. — Все доминионы Ирта объединились против гоблинов. Мы их разбили когда-то — и разобьем снова. А ты поможешь нам, когда вернешься с Бульдогом.
Бульдог. Огромный мужчина с метками зверя подружился с Риисом, когда волхв попал на Ирт впервые, ничего не понимающий, невежественный, полуоглохший от неистовых лучей Извечной Звезды. Если бы не он, Котяра бы пропал сразу.
Он с теплым чувством вспоминал друга — его коричневую гриву, отлетавшую назад от лица, несущего отпечаток волчьей жестокости. В этих оранжевых глазах было столько человеческих эмоций, что Котяра сперва принял его за человека. Но зубастая пасть с тяжелыми челюстями могла так же легко извергать яростное рычание, как и произносить философские сентенции.
«Много места в сердце человека», — любил говорить Бульдог. Достаточно много, чтобы там уживались и явь, и сны.
— Я вернусь как можно быстрее, — обещал Риис.
Джиоти была рада слышать уверенность в голосе любовника. Она обняла его, долго и молча не отпуская от себя. После стольких потерь — весь Дом Одола, все родные, кроме брата — она теперь держалась за него, будто он был для нее единственным живым существом на свете.
Наконец она высвободила его из своих объятий. Мысль, что скоро их разделят световые года, и быть может, навеки, сжимала сердце печалью, и все же Джиоти улыбнулась в темноту теплой улыбкой, вспомнив, как счастливы они были.