Джиоти он нашел за пивной, под окном с жестяным подоконником и ржавой рамой. Одетая в штаны из оленьей шкуры, сапоги и порванный передник без амулетов, она выглядела обычной работягой. Склонив голову, она грызла кусок хлеба и не увидела, как Н’драто присел на штабель старого потускневшего кирпича.

Он соразмерял свое продвижение с шумными выкриками из пивной, беззвучно скользя среди ржавых мусорных ящиков. Узкий проход привел его к Джиоти, и он, подходя ближе, вытащил клинок. На миг он остановился осмотреться, где ее охрана.

Никого не увидев, он ощутил тень сомнения, миг тревоги, потому что он знал: Дом Убийц назначил Нетте защищать последнюю представительницу Дома Одол. Раньше, чем сомнение могло бы его сковать, рука отошла назад и быстро повернулась, направляя черный клинок в незащищенное горло Джиоти.

Из мусорного ящика выскочила рука в перчатке, сбив ему удар. Нож клацнул по жестяной панели над головой Джиоти — она вскочила и увидела, как Нетте встает из мусорного ящика и толкает какую-то темную фигуру к другому. На миг они сцепились, потом тень вывернулась и исчезла в полумраке трейлеров.

Нетте стряхнула прилипшую грязь с черной куртки и шагнула к Джиоти.

— Ты отлично справилась, — сказала она удивленной спутнице. — Ты его подманила достаточно близко, чтобы я его разоружила. Жаль, что я его не смогла убить. Он очень искусен — он мастер.

— Ты его знаешь? — Джиоти всмотрелась через поле темноты между высокими деревьями и кустарником, отражавшее огни двора, безуспешно выискивая там признаки сбежавшей тени. — Ты очень точно предсказала его нападение.

Несколько секунд назад, когда они сидели на кирпичном штабеле за едой, Нетте вдруг шепнула Джиоти, чтобы та вела себя так, будто ничего не происходит.

— Откуда ты знала? — спросила Джиоти. Поглядев в глаз Чарма, спрятанный в складках рваного передника, она ничего не обнаружила, кроме ветра и ночных зверей. — Кто этот убийца?

— Н’драто. Он мастер, и его смертоносное искусство намного превосходит мое. Но я слишком хорошо его знаю, чтобы поддаться на его удочку. — Ее брови удрученно вздрогнули. — Он — мой брат.

Джиоти выпрямилась в изумлении:

— И ты могла бы его убить?

Нетте твердо ответила:

— Мы — наемные убийцы. Моя работа — защищать тебя. Я ее не сделала.

— Ты спасла мне жизнь.

— Нет, я подвергла ее опасности. — Нетте открыла руку в перчатке и показала золотую монету, обрамленную ведьминым стеклом. — Искатель. Я забрала это у него. В нем твой волос.

— Мой волос? Откуда?

— Есть только один верный ответ. — Нетте опустила голову. — Я недостаточно очистила замок перед нашим отбытием. Твой брат…

— Поч никогда бы не нанял убийцу! — твердо произнесла Джиоти. — На меня — нет. Я его знаю не хуже, чем ты знаешь своего брата.

Нетте посмотрела острым взглядом, потом сунула искатель в карман куртки.

— Кто-то очень дорого заплатил за твою смерть, Джиоти. Мастера заказных убийств — не дешевые работники.

— Он все еще где-то там. — Джиоти всматривалась в бесформенную темноту джунглей. — Что будем делать?

— А что нам еще делать? — Нетте подняла нож убийцы и протянула его Джиоти. — Надо его найти.

Мир замедлялся в желании, как только Мэри Феликс глядела на юг. Нокс звал ее в Октоберленд занять место в круге его ковена. Во всех остальных направлениях повисала серость, оцепенение, безнадежность, и она вместе с Бульдогом двигалась на юг. Они быстро шли по дорогам лесовозов, отступая в лес, когда с ревом проносились машины.

По пути она стала рассказывать ему все, что узнала о его магической силе с Ирта и о Светлых Мирах, описывая мешанину культур под Извечной Звездой с тщательностью, выработанной годами научной работы.

— Кобольды, эльфы и люди — это три основные антропические культуры там, откуда ты явился. В число людей я включаю и саламандр Габагалуса, которые явно имеют человеческую природу. Но мне очень сомнительно, можно ли считать антропоидами огров. Они, несомненно, разумны, но их разум наименее близок к человеческому из…

Она умолкла на полуслове, увидев его чудовищно изменившееся лицо — это лишило ее голоса.

— Твое лицо… — Она остановилась и в ужасе попятилась, так что каблуки глубоко вонзились в гравий. — У тебя вид… совсем другой.

Бульдог дотронулся до своего лица, и пальцы его задрожали в пустоте, где раньше была выступающая пасть.

— И руки!

Мех на руках поредел, а черные ладони обрели охряный цвет. Бульдог согнул пальцы, чтобы увидеть когти, но когтей не было. Он так и сел прямо в придорожный бурьян. Со вчерашнего дня он ощущал себя по-другому, будто лицо у него чужое, а внутренности натягиваются и перемещаются, но не обратил внимания на странные ощущения в странной ситуации.