Вообще-то Верин «Хадсон» считался автомобилем шестиместным: как на многих других американских автомобилях передний диван предполагал возможность размещения еще двух пассажиров рядом с водителем. Но так как машина была в общем-то достаточно большой, а студент во все времена считался существом неприхотливым, Вера умудрялась посадить с собой в машину еще и девять своих студентов, когда из здания химфака в центре Москвы ездила в лабораторию в Лианозово. Кафедра у Веры была небольшой, группы студентов — маленькие, так что обычно группа целиком в машину и влезала. Что было довольно удобно: лекции или семинары закончились — и можно очень быстро с теми же студентами провести практические занятия на «почти настоящем» производстве.

Так что после обеда с подругами Вера провела семинар в группе четверокурсников, посвященный синтезу арамидов — а затем она с этой же группой отправилась на завод, где уже имелась установка по изготовлению волокна из арамидов. Даже две установки: одна волокно делала из раствора этих арамидов в концентрированной серной кислоте, а другая — из раствора их же в диметилацетамиде. И по дороге Вера продолжала нести студентам «разумное, доброе, вечное»:

— Ну, сейчас вы уже знаете, что из себя представляют параарамиды, а если кто-то из вас придумает в обозримом времени как из них можно промышленным способом делать волокно для изготовления арамидных тканей, тому я — кроме ордена Ленина, который, несомненно, даст изобретателю наше правительство — подарю новую «Волгу», причем даже разрешу выбрать цвет машины.

— Старуха, а почему ты сама не придумаешь? — все же «разница в возрасте» и дружба со вчерашней студенткой студентов нынешних не давала субординации воплотиться при обращении друг к другу.

— Потому что это будет выглядеть совершенно по-идиотски: я что, сама себе буду сразу две «Волги» дарить? Я знаю два способа изготовления таких волокон, мы сейчас и едем смотреть на установки, которые это проделывают. Вот только установки лабораторные, они делают одно-единственное волокно толщиной в десять микрон или даже в пять, я не измеряла — а стране нужны установки промышленные, чтобы ежечасно ткать арамидной ткани по сто квадратных метров.

— Ну и зачем стране столько?

— Ага, сдашь ты мне зачет… Ты лекцию каким местом слушал? Я же про свойства арамидных волокон вроде на совершенно русском языке рассказывала.

— Вера, не кипятись, лучше за дорогой следи, а то врежемся в кого-нибудь… вот мужик на телеге едет чуть не посреди улицы. И как ты вообще с машиной так ловко управляешься, ведь она так быстро едет…

— Быстро? Вы, ребята, еще не знаете, что такое быстро. В принципе, эта машина может ехать, причем со всеми вами внутри, со скоростью быстрее ста сорока километров в час — и вот это будет быстро. А здесь быстрее двадцати пяти и ездить запрещено.

— Но ты же…

— А меня ОРУДовцы на трассе все уже знают, предпочитают не связываться и то, что я скорость на пять километров превышаю, просто не замечают. И правильно, кстати, делают…

— Это почему это правильно? — возмутился кто-то из «настоящих комсомольцев». — Ты же правила нарушаешь…

— Правильно потому, что они привыкают белых машин не замечать. А у нас все машины скорой помощи уже весной будут именно белые.

— В журнале «За рулем» писали, но там говорилось, что машины с красной полосой будут.

— Полоса будет сбоку, а спереди машина будет белой, и ОРУДовцы должны сразу такой машине дорогу расчищать. Ладно, бестолковый это спор… приехали, пошли установки смотреть. И думать: стране нужно именно массовое производство волокна, а не одна паутинка в сутки…

На завод все они, понятное дело, пошли переодевшись в «защитные костюмы»: порядок есть порядок. Но так как обе установки, размещенные в отдельном корпусе, были вроде бы герметичными (в них даже иллюминаторы ставились на тефлоновых уплотнителях), то маски никто надевать не стал, хотя в корпусе (как, впрочем, и вообще на всем заводе) определенный «химический» аромат чувствовался. Обе установки работали, а управляли ими аспиранты из МВТУ — которые эти установки и разработали. Не лично, конечно, разработку вели два студенческих КБ, но сегодня просто им выпало дежурить у установок. И один из них тут же Вере похвастался:

— Мы сейчас на обеих установках делаем нить в десять микрон. На ацетамидовой уже сделали катушку пятимикронной, но по испытаниям прочность нити при этом увеличивается всего на пару процентов, а так как скорость выхода нити вырастает всего процентов на пять… мы думаем, что тоньше десяти уже особого смысла нет делать.

— Не о том думаете, при выходе волокна в пятьдесят миллиметров в минуту все эти мысли вообще смысла не имеют. Я тут химиков привезла, вы с ними поговорите, расскажите как и что — а они потом будут думать, как все по уму сделать уже в промышленных установках. С точки зрения химии, конечно. Так, ребята, делимся на две группы: на кислотную установку думать пойдут девочки, ну и Петров конечно, а оставшиеся парни — на диметиацетамидную.

— Это почему? — возмутился было Петров, которого Вера поставила в одну группу с молодой женой.

— Потому что я так сказала. А еще потому, что кислота — штука, конечно, неприятная, но при утечке разве что ожог химический случится. А если органический растворитель, да еще с хлоридом лития потечет… им же еще детей рожать. Ладно, вы тут с конструкторами поговорите, у вас еще примерно часа полтора до пригородного от Бескудниково, а мне уже ехать пора. Сами видели, что на улицах творится…