Фу, это же настоящая паранойя! Не надо зацикливаться на подобных мыслях. Незачем себя накручивать! Дойдет до того, что будешь бояться выйти из этого огороженного закутка!

Но правда была в том, что она накрутила себя в достаточной степени и уже боялась выйти из "клетки".

Напрасно Гленна хорохорилась перед собой и твердила про себя, что нисколько не боится и сейчас повернет ключ в замке и выйдет. Вместо этого она стала складывать книги с полок на тележки, что отнюдь не входило в ее работу. Этим следовало заняться следующей смене. Через минуту девушка убедила себя в том, что она занимается совершенно необходимым делом — помогает товарищам из другой смены.

Так или иначе, из "клетки" Гленна вышла лишь через полчаса — когда пришел Фил и сказал, что пора сделать перерыв в работе.

Ричард увидел плакат и услышал гул толпы одновременно.

Он находился в клубной столовой: обедал с Анжелиной и деликатно выспрашивал девушку, не бывало ли у нее эротических фантазий с участием ее подружки Кристал. Когда же он вышел на яркий солнечный свет, его внимание привлек ярко-красный плакат на доске объявлений перед студенческим центром:

ВСЕ НА МИТИНГ! НЕ ПРОПУСТИТЕ! СЕГОДНЯ В ПОЛДЕНЬ НА ГЛАВНОЙ ПЛОЩАДИ ВЫСТУПАЕТ БРЕНТ КИИЛЕР, КАНДИДАТ В ПРЕЗИДЕНТЫ СТУДЕНЧЕСКОГО СОВЕТА. СООБЩИТЕ ДРУЗЬЯМ И ПРИХОДИТЕ САМИ!

Ричард понятия не имел, кто это такой — Брент Киилер.

Со стороны главной университетской площади доносился одобрительный шум большой толпы.

Обычно о таких масштабных сборищах объявляют заранее — и на волнах студенческой радиостанции, и на страницах "Сентинел". Однако на этот раз Ричард не слышал и не видел никаких объявлений. Вряд ли он мог пропустить. Даже этот красный плакат появился не больше часа назад — по пути в столовую он его не видел.

Да и Джим непременно сказал бы ему о таком событии. Стало быть, Джим тоже не в курсе. Так или иначе, совсем не помешает заглянуть на стадион и сделать десяточек-друтой снимков — авось и пригодятся. Надо бы и толпу сфотографировать, и кандидата на пост главы студенческого совета.

Можно по-разному относиться к студсовету, главному органу самоорганизации студентов, который, по уставу, обязан заботиться о благополучии учащихся и защищать их интересы, находясь в постоянном контакте с администрацией. Одни находят работу студсовета вполне эффективной, другие считают его прислужником администрации. Однако в любом случае пост его главы — заманчивая должность.

Ричард выбрал самый короткий путь к центральной площади — через двор за книжным магазином. На ходу он снял с камеры защитный колпачок.

Народу собралось уйма. Ричард никак не ожидал увидеть столько студентов. На его памяти ни один из подобных митингов не собирал такой огромной толпы!

Ричард остановился и сменил объектив на широкоугольный, чтобы сделать панораму всей площади и в полной мере отразить на снимке масштаб мероприятия.

На ступенях административного корпуса стоял худой строго одетый парень, чистенький, холеный и аккуратно причесанный, на вид образцовый законопослушный гражданин.

Очевидно, это и был Брент Киилер. Сжимая в руках громкоговоритель, он кричал в микрофон:

— Американские университеты должны стать местами, где могут получать образование американские студенты. Но мы видим, что добропорядочные и лояльные американцы остаются за воротами университетов, потому что их оккупировали япошки и прочие разные узкоглазые азиаты, а также арабские погонщики верблюдов и африканская шатия-братия. Вся эта шушера заграничная и языка-то нашего толком не знает...

Толпа встретила эти слова ревом одобрения.

Великолепно! Такой массовый митинг — и поперек общепринятым взглядам. Настоящая сенсация. За снимки этого похабного сборища Джим его просто расцелует.

Ричард стал проталкиваться поближе к ступеням административного корпуса, чтобы снять самого Брента Киилера.

Тем временем оратор распинался дальше:

— Вы знаете, я — Брент Киилер, и я открыто придерживаюсь проамериканских взглядов. Кое-кто из вас может спросить: а зачем нам иметь президентом студенческого совета человека, который придерживается проамериканских взглядов? Какой нам в этом прок? Я отвечаю: большой прок! И сейчас объясню почему. Многие из вас, американских граждан, просили кредит на учебу — и вам отказали. А рядом со мной на занятиях по алгебре сидит япошка, которому предоставили кредит тотчас же, по первой просьбе, без промедления — разве что не расшаркались перед ним! И таких нахлебников из-за рубежа здесь сотни. Вам случалось записываться на какой-нибудь популярный курс и получать от ворот поворот — дескать, мест больше нет? Да, для вас места не нашлось — потому что оно занято каким-нибудь тюрбанистым иранцем или малохольным индусом. По-вашему, это справедливо? Сколько можно смешивать с грязью истинных американцев? Не век же нам терпеть засилье иностранцев! Пора с этим кончать!

— Кончать! — взревела толпа.

— Кончать! — повторил за всеми Брент. Хрипло рассмеявшись, он продолжал:

— Всем этим странам нет резона воевать с нами. Мы уже проиграли войну. Мы уже сдали свои позиции. Они нами давно подтираются! — Он сделал паузу и вдруг, еще больше приблизив микрофон к губам, перешел на грозный шепот:

— Но это война. Потому что кое-кто из нас все-таки не сдался. Потому что кое-кто из нас готов биться до конца и не желает сидеть сложа руки.

— Убить всю сволочь узкоглазую! — выкрикнул голос из толпы.