– И ещё кое-что, - Доминика, снимая с себя костюм, так как прекрасно понимала, что финальные испытания будут после окончательной доработки, - надо подумать над тем, как защитится от физического обнаружения костюма, - сказала она, сначала посыпав костюм пылью, а потом включив поле невидимости.

– Действительно проблема, - ответил я, заметив, что висящие в воздухе пылинки при желании без труда можно заметить невооружённым взглядом, - а ведь есть ещё разные распылители, которые могут распрыскивать краску.

– Я тоже об этом подумала, - сняв с себя броню, Доминика не спеша начала одеваться обратно.

– Отклонений от стандартной модели получится многовато, но ничего, думаю, через несколько дней я закончу.

– Тогда буду ждать твоего вызова, учитель, - с этими словами Доминика ещё раз крепко обняла меня и в припрыжку поскакала к выходу, транслируя в инфополе чистую радость.

Приятно, когда твой труд так высоко ценят, но лучше мне поскорее приняться за работу, чтобы закончить с этим костюмом побыстрее. Потом можно подумать и над собственным вариантом экзоскелета, а там, глядишь и можно будет перестать маскироваться и начать выпускать собственную линейку силовой брони, хотя бы для собственных солдат. Впрочем, всё потом, сейчас надо доработать броню для Доминика, а всё остальное - потом.

Интерлюдия. Сорок километров от Нового-Уренгоя. Тюрьма строгого режима для политических заключённых.

По мрачным коридорам тюрьмы шёл человек, которого здесь никто и никогда не ожидал увидеть: строгий и элегантный костюм, начищенные до блеска ботинки, уложенные волосы и главное, полные жизни глаза. Всё в нём кричало о чуждости, даже охранник, сопровождающий его до нужной этому странному господину камеры, нет-нет да оглядывался на чужеродный элемент его привычной жизни.

Сам же господин, шагал по мрачным коридорам как хозяин этого места, хотя, почему как? С теми полномочиями, которые у него были, он действительно был здесь царём и хозяином, первым после Бога. Одного его слово и местный начальник вылетел бы отсюда в одних трусах. Но был он здесь не для этого, а совсем по другому делу.

Дойдя до нужной камеры и дождавшись пока тяжёлая металлическая дверь откроется, сияющий господин вошёл внутрь и сел напротив сгорбившегося узника. Был этот узник худ и бородат, но самое главное, у него отсутствовала левая рука, один глаз, а видимая часть лица обезображена ожогом.

– Ну здравствуй, Ярик, - первым начал разговор господин, предварительно небрежным жестом отослав своего сопровождающего, - давно не виделись.

– И тебе не хворать, Женька, - хриплым голосом ответил узник, - неужели кто-то вспомнил обо мне и решил показательно добить?

– Ну что ты такое говоришь? – с не напускной заботой спросил Евгений, - Неужели ты думаешь, что только ради этого я решил приехать к тебе? Тем более всех кто того действительно заслуживал, «добили» почти десять лет назад.

– А зачем я ещё здесь кому-то нужен? – хрипло рассмеялся заключённый, - Здоровья уже нет, репутация за участие в попытке государственного переворота, тоже отсутствует, да даже руки и той – нет.

– Это отрицать сложно, но вот что я тебе скажу дружище, - мягким тоном произнёс Евгений, - у тебя осталось самое важное, твои мозги и характер, а всё остальное сейчас и без проблем можно восстановить.

– Хех, неужто моя дочурка всё же пробилась наверх и смогла добиться своего? – с надеждой спросил узник.

– Нет, не смогла, - нехотя проговорил господин, - как раз в тот день, когда ты пытался сменить власть в стране, на твой дом напали. Родителей, похоже, убили сразу, но твоя дочурка сумела отомстить, больше десяти бандюков положила, сразу видно в кого она пошла.

– А дальше!? Что с ней!? – уставившись бешенным взглядом на своего собеседника, буквально прокричал узник.

– Мы не знаем, - развёл руками господин, - пока устраняли последствия вашего мятежа, пока ликвидировали особо наглых… Короче её, скорее всего похитили, кто – неизвестно, но отвезли её точно или в Европу, или к пиндосам.

– Блять, - всё что смог выдавить из себя узник, повесив голову.

– Но я здесь не за этим. Ярик, мне нужны такие люди как ты, верные надёжные и проверенные, да, ты замарался в этом перевороте, но об этом уже никто и не помнит. Я прямо сейчас могу тебя отсюда вытащить, при условии, что ты следующие пятнадцать лет отработаешь на СовОйл, а дальше будешь свободен как птица в небе.

– Зачем!? – опустошённо спросил узник, - Возвращаться мне больше некуда, родителей убили, дочь похитили, кстати, а что там…

– С женой твоей всё в порядке, вылечилась, о тебе спрашивала, - вкрадчивым голосом проговорил господин, - соглашайся, Ярик. Ты ведь ещё молодой, да и если проявишь себя на службе, может что-то и удастся узнать о судьбе твоей дочурки, а учитывая её таланты, думаю моё руководство не поскупится, чтобы её вытащить оттуда, куда она попала. Такие как она нам нужны.

– Может, ключевое слово, может, - всё так же опустошённо проговорил узник, - а может и не может.

– Да, может! – повышенным тоном сказал господин, - Может тебе помогут! Если! Ты будешь полезным! А сидя здесь на жопе ровно, даже никакого «может» не произойдёт! Так что утри нюни, и пошли за мной, или продолжай наматывать сопли на кулак и плакаться о своей несчастной судьбе!