Великолепные здесь, на плоскогорье, погоды... Пока не придёт Буря. Просто чистое небо. И прохлада. Всегда. Нет той удушающей жары, что там, далеко внизу. Нет назойливых идиотов, считающих себя чуть ли не богами этой земли и требующих, чтобы любой, кто не аристократ, ползал у них в ногах на четвереньках. Нет тупых святош, которые так и норовят «обратить в истинную веру». Здесь, под этим бесконечно глубоким небом, все их копошения, там внизу — копошение червей в навозной куче. А здесь... Здесь сама Вечность глядит в глаза. Вот этим звёздным небом, Лунами....

Тёплый и сухой ветер обмыл своим ласковым дыханием лицо магистра Цина. В этот сезон вся растительность на плоскогорье высыхала и ветер нёс запахи сухого сена. Ночью эти запахи почему-то становились особо отчётливыми.

Не было здесь леса. И, тем более Великого Леса. А раз так, то и нечего было опасаться, что из-за какого-то там кустика — даже кустиков здесь было... да почти и нет совсем — выбежит какая-то особо голодная зверюга, с целью сожрать тех, до кого первой доберётся. Тишина и умиротворение правили этими просторами.

Цин, уже тридцать лет проживший здесь, совершенно не желал покидать эти места. И больше всего не за ту работу, - сверхважную, кстати работу, - что он здесь с остальными исполнял, а потому что здесь так... спокойно. Израненная душа, за эти тридцать лет почти зажила, и возвращаться туда, где снова, какой-нибудь высокородный идиот разбередит раны прошлого, совершенно не хотелось. А ведь если не решить проблему, что ныне встала во весь рост — придётся. Так как без большого телескопа, что достался ещё от Древних, здесь делать нечего.

Магистр с ненавистью посмотрел туда, где холмистые просторы заросшие высохшими цветами, уродовал свежий кратер. Месяц назад, вот эта, железная дура, свалилась с неба. Любой ремесленник был бы жутко рад, так как небесное железо очень хорошо подходило под их технологии. И так как железяка была большой, то и денег с неё можно было заработать просто немыслимо много. Ведь сделать можно было именно что кучу всего.

Но для группы магов, что здесь уже пять тысяч лет сторожат небо, этот «небесный подарок» был абсолютным бедствием. И если не решить ту проблему, что он породил, придётся всё бросать. И это на Пороге! На рубеже тех времён, когда любое заблаговременное предупреждение может спасти всех!

Падение метеорита, образовавшего огромную круглую яму, очень скверно отразилось на главном сокровище обсерватории — главное зеркало большого телескопа треснуло. Почти пополам. Когда сквозь обломки рухнувших конструкций обслуживающий персонал таки добрался до телескопа, горе было безмерным.

Со стороны еле-еле восстановленного купола Большого Ока — так называли большой телескоп Древних — медленно подошёл мастер Лой. Он здесь, со своей группой, отвечал за все механизмы. За сохранность и работоспособность их, того, что досталось от Древних. И до недавнего времени прекрасно справлялся со своей задачей.

– Магистр Цин!
– обратился Лой, чуть постояв возле него. Он знал, как ценит Цин вот эти минуты перед началом Работы.

– Мы сделали всё, что смогли.
– понурившись сказал Лой и из его тона можно было судить, что удалось мало чего.

Магистр тяжко вздохнул и посмотрел под ноги. Там, под светом комет и звёзд, сверкала трава. Высохшие стреловидные листочки становились глянцевыми и отражали даже такой слабый свет, делая весь пейзаж ещё более захватывающим.

– Ты уверен, что у нас получится?
– спросил он у Лоя.

– Н-нет!
– чуть помявшись ответил Лой. Он всегда был честен. И перед собой, и перед другими. За что его и ценил особо магистр Цин.

Магистр не нашёлся что сказать. И, развернувшись в сторону входа, печально побрёл. Ему не хотелось увидеть конец их мечтаний и надежд последних дней.

– Я соединил осколки и сплавил их как мог.
– тихо сказал Лой.

– Я понимаю, мой друг.
– печально отозвался Цин.

Также молча зашли в помещение, освещённое лишь малочисленными светильниками, с приглушенным светом. Яркий свет, перед наблюдениями был злом. Поэтому, до Главного, всегда добирались в полумраке.

«Может вот так, когда-то я уйду в небытие... Вот такое. В полумраке. Из света дня, через полумрак в глухую тьму безвременья и небытия...» - печально подумал Цин.

Они прошли мимо стоящих рядком возле стены работников. Те тоже не сверкали оптимизмом.

Купол уже был открыт и телескоп, с таким трудом восстановленный, смотрел ТУДА. В то самое место, которое было Предписано. То, за которым все эти пять тысяч лет следили все его, Цина, предшественники. Да, часто и помногу отвлекаясь на другие цели - ведь их тоже надо было изучать, накапливая знания, восстанавливая те знания, что были когда-то. И смотреть в ту область космоса предписывалось как минимум раз в месяц.