— Ну да, — скептически пробормотал я. — Мент, и не найдет.

— А у меня выбора не было, — вдруг с ненавистью прошипела Кира. — Он мне угрожал. Говорил, что если я попытаюсь уйти — у меня будут серьезные проблемы. Он меня или посадит, или убьет. А дружки его потом отмажут.

— Понимаю, — я встал с пола. — Ты сбежала, он тебя нашел и начал терроризировать.

Кира кивнула:

— И что теперь будет?

— Теперь, тетя доктор, у нас есть два выхода, — спокойно сказал я, шагнув в прихожую. Закрыл дверь на ключ, и продолжил:

— Первое: мы вызываем полицию. И этот отброс общества заберут за побои и угрозу убийством. Но много не дадут. Даже при условии, что в дело вмешается мой отец. Может быть, вообще ничего не дадут. С позором выгонят из полиции, на том дело и кончится. Мужик устроится куда-нибудь в охрану, начнет пить и совсем оскотинится. Обвинит во всех своих проблемах тебя, подкараулит рядом с подъездом, и убьет. А следом и со мной попытается разобраться. Терять-то ему уже нечего. Это-вариант номер один.

Я внимательно посмотрел в расширившиеся от ужаса глаза Киры и понял, что это вариант ей решительно не подходит. Девушка лишь беззвучно открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить ни слова.

— И вариант номер два, — я сел рядом с лежащим без сознания Ильей, перевернул копа и вытащил из-за пояса пистолет. — Твой суженый уедет домой сегодня ночью. И никогда больше не вернётся в наш город.

— Что значит "уедет"? — испуганно пискнула Кира.

Вместо ответа я повертел пистолет в руке. Снял его с предохранителя. И девушка испуганно задала ладошками рот.

— Но это не подпадает под закон о самообороне. Чистой воды убийство. А значит, если мы попадемся, то загремим в тюрьму. И надолго.

Киров побледнела и села на стул:

— Но… но… но… — залепетала она.

— Если ты сбежишь — он все равно найдет тебя. И все начнется сначала.

Полицейский слабо зашевелился, приходя в себя. Посмотрел на меня мутным, обессмыслившимся взглядом. Тумаки выбили из него весь хмель, так что полисмен уже понемногу начал приходить в себя.

"Имя: Илья.

Полицейский-коррупционер.

Шанс социального перевоспитания:

Существо не поддается социальной адаптации".

— Ты знаешь, кто я, пацан? — прохрипел он, глядя мне в глаза.

— Догадываюсь, — кивнул я, указывая в сторону капитана пистолетом. — Коррумпированный полицейский, каких в городе сотни. Если один вдруг пропадет — общество ничего не потеряет.

— Ты бы поосторожнее с этой штукой, — предупредил меня Илья. — Стрелять-то хоть умеешь?

— Приходилось.

— Это хорошо, — протянул коп. — Я боялся, что ты ненароком отстрелишь себе яйца. Вот было бы горе. А если умеешь… это сильно пригодится тебе, пацан. Когда мои друзья объявят на тебя охоту. Ты же знаешь моих друзей?

— Возможно, — равнодушно пожал плечами я.

— Эх, п…..к, — покачал головой полисмен. — Тебя ведь или прикопают, или отправят на нары. А на тюрьме тебе не понравится. Как только войдёшь в хату — тебе вручат дырявую лодку и пропишут под шконкой. А возможно, кто-то из заключённых даже сделает тебя любимой женой. Или ты думаешь, что если мента завалишь — в авторитете ходить будешь? Нет, дружок. За убийство полицейского тебе будет светить лишь ни….вый срок. А вот за то, что наркотой банчишь… Кира, ты ведь в курсе, что связалась с барыгой и наркоманом?

Девушка удивлённо перевела на меня взгляд. А мне вдруг стало понятно, где я видел этого мента. У общаги на Восстания. Это он разговаривал со старым цыганом. А затем, в компании сержанта пришел ко мне домой, пытаясь найти пропавших убийц.

— Эх, кабы ты знал, как я вас ненавижу, — покачал головой капитан полиции. — Была бы моя воля — пустил бы в расход и тех, кто верит, и тех кто употребляет. Грязь!

Последнее слово он выплюнул с плохо скрываемым презрением. А обращённый на меня взгляд не выражал ничего, кроме чистой ненависти.

— Я вспомнил тебя. Ты работаешь на семью цыган. Крышуешь их барыг.

— Не крышую, — покачал головой он. — Вся общага уже давно в разработке. А мы проводим операцию, чтобы прикрыть притон. Оперативная работа, слышал про такое?

Говорил Илья складно. И так убедительно, что даже я, имевший кое-какие дела со стражами правопорядка, проникся его речью.

— Так что угомонись, малец, — продолжил увещевания полицейский. — Признаю, я немного переборщил. Ну повздорили, набили друг другу морды, с кем не бывает? Отдай мне ствол — и я уйду отсюда. И забуду о твоём существовании. Обещаю. Даже не расскажу цыганам, что ты завалил двух членов семьи. За это, кстати, тебе отдельный респект. Отпусти меня — и это недопонимание будет забыто.