Это зрелище завораживает. У Дара красивая спина — развитая мускулатура, ровная осанка, широкие плечи и ни грамма жира, поэтому можно видеть каждую мышцу. Ловлю себя на мысли, что со своим магическим экзоскелетом парень похож на какого-то сверхчеловека.

— Страшно? — хмыкает парень, разворачиваясь, и смотрит с усмешкой, хотя в глазах привычная боль. Как только понял, что я его изучаю?

— Красиво, — признаюсь я, ни капельки не лукавя. — Это произведение искусства. Ты не видел мой. Он был тяжелый и ужасный. Движения сковывал, натирал. А твой… это нечто совершенно иное. Его создала мирс Амелия?

— Не совсем. Такими артефактами славится Монарко. Там есть артефакторы истинные, а не наши техномаги. Именно они умеют делать уникальные вещи. Ну, а бабушка руководила, потому что она действительно понимала, что мне нужно, как должны проходить потоки силы, чтобы мне осталось хотя бы чуть-чуть магии на такие мелочи, как зажечь свет и подогреть воду.

— Не прибедняйся, — отвечаю я и делаю шаг вперед, жадно изучая парня. Грудные мышцы с четким рельефом, пресс и темную дорожку волос, спускающуюся под полотенце. — Тебе это не идет. Ты сильный. И магически, и физически. Я видела тебя на треке. Многие о таком уровне магии только мечтают.

— С поправкой на эту штуку, — поправляет парень. — Экзоскелет не дает мне забыть, каким я был и чего лишился. От моего потенциала не осталось даже трети. Но благодаря тебе… я понял, что хотя бы говорить про экзосекелет могу спокойно.

— Все проблемы у тебя в голове…

— Это применимо ко всем. Все проблемы, которые у нас есть, они, прежде всего, в голове… но… — Он тоже делает шаг навстречу и останавливается прямо напротив меня. — Но ведь это не значит, что они меньше мешают нам жить?

Глаза в глаза. Во взгляде космос и шальная решимость, которая сбивает с ног. Да, проблемы у нас в голове. И, может, настал миг их выкинуть.

Я не понимаю, кто делает первый шаг. Это спонтанное порывистое движение навстречу друг другу. У нас всегда так. С самой первой встречи, с первого взгляда и вздоха. Притяжение, которое не поддается никаким разумным объяснениям. Дар сумасшедше и жадно впивается в мои губы и, обняв за талию, притягивает к себе. Я отвечаю на поцелуй без сомнения, совершенно теряя голову и теряясь сама в его дикой энергетике. Он, как и я, отпускает себя. Сдается.

Мы слишком долго убеждали себя, что можем без поцелуев, без соприкосновения тел. Но для того, чтобы выжить в этом мире, пережить свои травмы, неважно физические или моральные, нам надо растворяться друг в друге.

Чувствовать вкус губ, ощущать нежные касания рук и забывать, что мы — две сломанные куклы. Не хватает воздуха, а грудь становится чувствительной до болезненности, Дар вжимается в меня возбужденным телом, и я перестаю себя контролировать. Если мы не остановимся сейчас, то, пожалуй, вообще не сможем этого сделать. Слишком мы помешаны друг на друге, слишком долго держались на расстоянии, а сейчас защитные оковы рухнули.

Мы ни о чем не говорим. Мы не подтверждаем свои намерения, но это и не нужно. Мы с Даром не про слова. Не про обсуждения. Мы — это мы. Сумасшедшие, неправильные, не умеющие любить и боящиеся казаться слабыми. У нас не будет, как у всех. Мы так не умеем и вряд ли когда научимся.

Воздуха не остается, и я отстраняюсь, чтобы сделать вдох. Дар влажно целует в щеку, скользит губами ниже, нежно прикусывает шею, и я покрываюсь мурашками.

Я заведена настолько, что хочу продолжения и наплевать на все и на всех. Не думаю о последствиях, не хочу мыслить рационально. Но внизу нас ждут. Мирс Амелия, шэх… тренировка, будь она неладна, и вряд ли наше отсутствие тактично не заметят. Скорее всего, пришлют гонца. Например, Кита…

Эти мысли возвращают в реальность, и я со стоном отрываюсь от Дара, выворачиваюсь из объятий.

— Я, вообще-то, к тебе за спортивным костюмом, — несчастно шепчу я, понимая, насколько нелепо звучит оправдание.

— А тот уже потеряла? — хрипло усмехается парень, но не делает попыток продолжить. Впрочем, и извинятся не спешит. У него шальной взгляд и тяжелое дыхание. Он весь такой... такой, что у меня снова сносит крышу, и я не хочу останавливаться, я не хочу тренироваться. Я вообще не хочу выходить из этой комнаты. Хочу остаться тут с ним, пока окончательно не испарилось волшебство между нами.

Дар понимающе улыбается. Его грудь все еще тяжело вздымается, а ниже я всеми силами стараюсь не смотреть. Слишком хорошо помню ощущение, когда к тебе прижимается сильный и очень возбужденный парень, которого щедро одарила природа.

— Лови костюм, — отзывается он с сожалением и достает еще один, похожий на утренний как две капли воды.

— Спасибо. Ты ведь не против, если я к вам присоединюсь?

Дар внимательно смотрит на меня, думает и отвечает:

— Против.

Для меня это удар, кровь отливает от лица, а сердце пропускает удар, но, прежде чем я рассыплюсь на мелкие осколки из-за категоричного ответа, который по непонятной причине выбивает из себя, парень продолжает: