Бросаю магмобиль в нескольких кварталах от клуба и решительно направляюсь к зданию. Убеждаюсь, что все окна темные, а значит, никого нет, и осторожно, через черный вход пробираюсь внутрь. В зале свет не включаю. Достаточно освещения, которое проникает через окна. Сумеречный вечер позволяет разглядеть очертания стен, а большего мне и не нужно. Магия — это не про зрение, осязание или обоняние. Она про чувства. Не обязательно видеть окружающее пространство, чтобы направить потоки силы и заставить ненавистный скелет стать частью моего тела. Нужна лишь смелость и сила воли, потому что я знаю. Будет больно. Только вряд ли могу представить насколько. Снимаю рубашку и сажусь в центре зала. Мне не нужно ничего кроме магии и силы воли. Слова заклинания, жесты, дыхательные практики — я все изучил.

Прикрываю глаза и начинаю ритуал, чувствуя, как вся доступная мне магия покидает тело, сразу делая его невыносимо тяжелым, и очень быстро я понимаю, о чем говорила бабушка — без магии я не смог бы даже сидеть. И никакой экзоскелет бы не помог. Заваливаюсь набок и неуклюже падаю навзничь под тяжестью, ставшего неподъемным экзоскелета. Смотрю в серые очертания потолка и перестаю соображать от навалившейся на меня слабости и боли. Именно эти чувства преследовали бы меня, если бы я не обладал магическим потенциалом такого уровня. Даже устроиться поудобнее получается с трудом. Ноги практически не двигаются.

Наверное, бабушке и мирс Валери нужно было дать мне сразу же почувствовать это, потому что теперь моя жизнь не кажется такой уж убогой. Могло быть хуже. Раньше я этого не осознавал.

Но понимания недостаточно, чтобы я отступил. Надо мной вращается воронка из магии, в основном голубовато-льдистой с огненными вкраплениями, позаимствованными у брата. Это то, что позволяло мне быть почти нормальным и то, что должно помочь убрать экзоскелет, если я все сделаю правильно. Но я не зря учился контролю, не зря раз за разом прогонял все действия у себя в голове. В теории выходило, должно получиться и на практике.

Я выдыхаю и начинаю по крупице засасывать магию обратно, а вместе с ней заставляю уходить глубже под кожу спицы экзоскелета. Шэх научил меня этому. Определенный комплекс упражнений, который я сам отрабатывал до автоматизма. Если не задействовать магию — это тяжело, полезно и безопасно, но если подключить силы, правильно приложить вектор, можно совершить невозможное. Это дико больно, настолько, что, кажется, пару раз я теряю сознание, но потом снова прихожу в себя от боли. Во рту привкус крови, под носом кровавые дорожки, и пелена застилает глаза. Впрочем, смотреть тут не на что, разве что на стремительно таящий магический резерв. Он уменьшается намного быстрее, чем я предполагал. Словно рассчитываешь, что вода из емкости будет долго вытекать по капельке, но вместо этого получаешь стремительный поток, словно кран сорвало. И это пугает, я пытаюсь что-то сделать, как-то повлиять и замедлить процесс, но не могу, так же, как невозможно справиться с напором воды, которая хлещет из трубы при аварии. Ситуацию осложняет адская боль, выкручивающая мышцы.

Пытаюсь приподняться, но не могу. Меня словно примагничивает к полу, придавливает экзоскелетом, который сжимается плотнее, прорывая кожу, мышцы, сильнее закрепляясь в костях и втягивая в себя магию. Становится страшно, потому что магии в воздухе почти не осталось, а процесс остановить невозможно.

Экзоскелет живет своей жизнью. Некоторые спицы выскакивают, изгибаются и снова впиваются в тело, чтобы занять другое положение, и мне кажется, что я весь похож на кровавое месиво — раскуроченное железо и разодранная плоть. Но увидеть себя со стороны не получается, и как и контролировать процесс. Если бы была малейшая возможность это прекратить, я бы нажал на кнопку «стоп» неважно как. Можно моей смертью. Пока просто стискиваю зубы и молюсь, чтобы это все закончилось.

Даже не понимаю, в какой момент окончательно теряю контроль над процессом и начинаю орать от невозможной боли. Меня выворачивается наизнанку. Сухожилия рвутся, кожа трещит и внутри меня укореняется инородный металлический скорпион, который устраивается в моем теле поудобнее и пока конца этому не видно, а вот магии уже да.

Я смотрю на истончившуюся мою и практически закончившуюся Кита и понимаю, я сильно глупил. Моих сил не хватит. И что самое страшное, скорее всего, я не умру, так и останусь до утра лежать искореженной кучей из мяса, костей и металла. Все, как и предупреждал шэх. Все, как и боялась бабушка. Я не верил, что может быть что-то хуже, чем мое состояние, но теперь я точно знаю — может. И это не смерть.

Каро

Быстро беру себя в руки, хотя меня шатает от усталости и душераздирающего разговора с Даром. Не отпускает дурное предчувствие, словно решив одну проблему, я пустила под откос всю остальную жизнь, сдернув предохранитель у Дара. А Дар без предохранителей — это очень опасно. Его нужно остановить, даже если сил нет просто моргать.

Последние сутки выдались невероятно тяжелыми, и сейчас нужно совершить последний рывок. Одна я его сделать не смогу, поэтому пытаюсь связаться с единственным человеком, который может повлиять на Дара — Китом, но он вне доступа.

Пробую снова и снова, и практически впадаю в панику. Я уже готова мчаться домой к Дару, чтобы предотвратить трагедию. Не уверена, что дергать его бабушку — лучшая идея, но других у меня нет. Я уже направляюсь в сторону дороги, надеясь поймать того, кто отвезет меня до города, когда из-за поворота выруливает оса Волка. Он не один, а с Китом.

Всхлипнув от облегчения, бегу им навстречу и обрисовываю и, сбиваясь, ситуацию.

— Идиот! — в сердцах выдыхает Волк. — Он же сам говорил, что это опасно! Какого же полез на рожон?!