–Экселенц! –Сказал Виктор. –Экселенц, я и мои братья по оружию хотим служить барону Харальду Ивенссону! Верой и правдой. –И добавил, чисто по наитию. –Как мы можем это доказать?

–Придет время, докажете. –Ответил один из дружинников. –Эби! Эби! У нас тут есть желающие. Прошу на выход, добровольцы.

Добровольцев набралось человек сорок из всего лагеря. Остальные предпочли выжидать, смотрели с любопытством, а некоторые так и вовсе равнодушно, не препятствовали, но и не помогали.

Желающих служить барону вывели за забор, согнали на большую грузовую платформу. Пара дружинников также взошли на борт, один встал рядом с водителем, другой у кормы. Платформа мягко оторвалась от земли, и двинулась над дорогой. Люди покачнулись, заволновались, стали переговариваться, и их голоса начали звучать все громче и громче.

–Тишина! –Крикнул дружинник, стоявший рядом с водителем. –Молчать всем!

Город, по которому их везли, преображался на глазах. Строительные роботы очистили и выровняли дороги, вырубили разросшиеся парки. Мелкие улицы все ещё засыпаны мусором, падавшим с башен, заросли вьюнком и акациями, но крупные дороги все свободны, кое-где даже мелькает свежее дорожное покрытие.

Платформа двигалась не быстро, километров сорок в час, люди, стоящие в кузове, держались за решетчатые борта. Здоровенный абориген, больше даже Алексея, с детским любопытством провожал взглядом развернувшуюся стройку, рядом с ним босой горожанин в камзоле на голое тело, серой повязке на голове и рваных штанах щупал край решетки, словно чему-то не верил, воин без доспехов глядел то вверх, то в стороны, и постоянно тер глаза.

Алексей выпрямился, одной рукой держался за борт, смотрел вперед и в сторону, и, казалось, не видел ничего перед собой. Дружинник глянул на него внимательно, поправил висевшую на поясе дубинку метровой длины с рукояткой и выступающими кольцами на противоположной стороне. Но Алексей не делал ничего, он все так же смотрел в никуда, и дружинник расслабился.

Дмитрий вертел головой, провожая каждый механизм, встретившийся им на пути, внимательным взглядом. Особо его заинтересовал водитель платформы, при любых маневрах Дмитрий не отрывался от него взглядом.

Их привезли в новый лагерь, располагающийся прямо за окружной дорогой. Раньше тут было просторное поле, выложенное из широких шестиугольных плит. Его расчистили, подровняли, между древними плитами города виднелся новенький то ли раствор, то ли клей. По краям поля стояли приземистые двухэтажные здания-казармы, и окружено все было таким же забором из мерцающих лучей, как и в концлагере. Строительные роботы все ещё были тут, пара механизмов, похожих на громадных десятилапых осьминогов, возились за казармами, видимо, что-то достраивали.

В центре лагеря круглый плац, очерченный новенькой серой краской, в середине стоит высокая штанга-мачта. На эту мачту два дружинника как раз поднимали флаг. Раз, и на ветру развернулось черное полотнище. В центре светлый круг, в котором черный силуэт человека, поднявшего меч горизонтально над головой, в окружении шестерки зеленых четырехконечных звезд.

–На выгрузку! –Скомандовал дружинник.

На плацу уже собралась толпа добровольцев, под охраной дружинников барона.

Дружинники барона выглядели серьезно. В свободных штанах с набедренными карманами, высоких берцах на липучках, черных футболках, обтягивающих мускулистые торсы. Кое-кто был в разгрузке-безрукавке, выставляя на обозрение мощные бицепсы, у многих на голове были черные банданы с аппликацией поднявшего меч человека в окружении звездочек, все в облегающих черных очках, в плотных перчатках, с пистолетами в набедренных кобурах. Все веселые, расслабленные, перебрасываются шутками, болтают о чем-то своем, на новобранцев внимания обращают самое минимальное.

Их партию присоединили к уже собравшимся, организовали некое подобие строя. Алексей оказался рядом, а вот Дмитрия оттеснили назад. Дружинники прошлись, подровняли строй.

–Смирно! –Слово было незнакомое, но, тем не менее, все его поняли правильно, замерли, как стояли.

От общей группы дружинников отделились с десяток человек, и внедрились в строй добровольцев как акулы в стаю мелких рыбешек.

Начался подбор людей.

–Ты, ты, ты… Ты… –Палец в серо-зеленой перчатке тыкал в людей, одного за другим. –Ты… –Палец указал на Виктора.

–Я? –Выступил вперед Алексей.

–И меня возьмите! –Протиснулся к ним ближе Дмитрий.

–Да. –Согласился дружинник. –Ты, ты, ты, ты… Все, кого я назвал, идут за мной и не теряются.

Он развернулся и легким шагом двинулся на край площадки, а выбранные им люди пошли за ним, переглядываясь. Покинули общий строй, который вербовщики уже раздергали на небольшие отряды, дошли почти до светового забора, и тогда дружинник остановился, и обернулся к ним лицом.

Люди встали, как вкопанные, натолкнувшись друг на друга. Дмитрий задел локтем старательно подставленный бок вестянина, идущего рядом, извинился, да не тут-то было, вестянин вызверился, Виктор и Алексей подошли ближе, вокруг вестянина тоже начала собираться команда, парочка таких же, как и мнимый обиженный, чем-то неуловимо смахивающих друг на друга по движениям и манерам…

–Всем замереть и меня слушать. –Сказал дружинник, сказал неожиданно спокойно, но очень жестким тоном. И все замерло, кулаки разжались, тела расслабились, все внимание обратилось на говорившего.

Роста дружинник был среднего, среднего же телосложения, не мускулистый, но жилистый. Лицо его было очень спокойно, даже чуть осунувшееся. Когда его взгляд падал на Виктора, то Виктору казалось, что глаза солдата смотрят мимо него, куда-то за много тысяч километров, и теряются в этой дали.