А хорошее состояние собственного тела — это особенность мага, умеющего лечить людей. На Лунгрии, в отличие от Земли, не встречается толстеньких ведущих телепередач, обучающих зрителей «контролировать фигуру», или лысых врачей, пытающихся лечить остальных мужиков от алопеции. Местные никакой цивилизацией не испорчены. Если шарлатан с рябой мордой попытается продать какое-нибудь средство для очистки кожи лица, то хорошо, если ему повезет быть быстренько арестованным стражей и оказаться в тюряге. А то гномы-обыватели вполне могут плеснуть ему в рожу кипяточку и предложить в их присутствии полечиться этим средством. Хм… если подумать, может, это не так уж неразумно?

Пока целитель занимался мной, двое боевиков просто гуляли по полигону, делая вид, что что-то там проверяют. Один из них бросил на меня заинтересованный взгляд, когда увидел в центре площадки яму от последнего испытания «гравия». Во время своих передвижений боевики внимательно наблюдали за целителем, проводящим диагностику моего состояния. И при этом старались располагаться по отношению ко мне так, чтобы я никак не мог видеть обоих одновременно. А может, у них там наверху что-то произошло? И кто-то подумал, что я приложил к этому руку. Глупость, конечно. А интересно, что там у них стряслось? Впрочем, мне-то что? Не хватает еще в придворные игры гномьих «верхолазов» встревать. Мало мне, что ли, трехглазых и ушастых? Нет, не буду и пытаться расспрашивать. Пусть закончат свое «обследование», ничего не найдут и убираются восвояси.

Целитель возился около получаса. В конце концов вся эта канитель закончилась, маги быстро собрались и отправились прочь.

— Это не он, — донесся до меня голос целителя, которому я, разумеется, подвесил «жучок».

— Ты уверен? — спросил главный.

— Абсолютно, — успокоил целитель.

— Вот и хорошо, — тут же расслабился второй боевик.

— Что, опасаешься его? — съехидничал целитель.

— Да нет, — объяснил собеседник, — просто непонятный он тип. Ты видел на полигоне ямищу? Вот то-то же. Не знаю, что он там изобретает, но не хотел бы я почувствовать на себе какие-нибудь новые боевые плетения. От которых еще неизвестно как защищаться.

— Ладно, так и доложим, — кивнул целитель.

«О’кей», — мысленно согласился я с ними обоими.

Вторым посетителем оказался Тир.

— А этих ты зачем привел? — Поздоровавшись, я кивнул на его группу, которая разбрелась по полигону и с интересом, присущим обывателям немагам, рассматривала, как он устроен.

Тир улыбнулся:

— Я думал, что сначала ты спросишь, почему я не появился на следующий день после нашей прошлой встречи, как обещал, а протянул целых два дня. О, да ты тут не один! — Он увидел Крису, вышедшую из внутренних помещений полигона, и раскланялся с ней. Они уже были знакомы — встречались в доме Васы.

— И это тоже. Тут всего ничего до выступления остается. Не вижу для вас смысла учить что-то новое, все равно не успеете. — Я пожал плечами. — Но тем не менее тебя я рад видеть.

— Э, нет! — Тир погрозил мне пальцем. — Я эти два дня гонял свою команду практически без продыха и сна. Музыкальная память у меня очень хорошая. Того одного раза мне хватило, чтобы запомнить произведение. Но звук, конечно, не тот. Вернее, если поменять тональность и снизить темп, то получается очень даже неплохо и на моем инструменте. Но ты обещал мне что-то сделать? — вопросительно посмотрел он. Забавно, я слыхивал, что некоторые выдающиеся земные музыканты и композиторы могли после одного прослушивания воспроизвести произведение, что называется, с наскоку. Неужто и Тир такой же?

Впрочем, ведь когда-то, до изобретения нотной грамоты, подобный навык считался неотъемлемым качеством настоящего музыканта. В Шотландии, например, соревнования волынщиков заключались в том, что они исполняли одну и ту же тему, расцвечивая ее собственными вариациями. Причем следующий должен был слово в слово повторить музыкальную фразу предыдущего и добавить к этому что-то свое. Проигрывал тот, кому сказать больше было нечего. Да и у нас на родине когда-то гусляры соревновались таким же образом. Кстати, интересно, нотная грамота у гномов есть? Я ведь ничем подобным так и не поинтересовался. Увы, все бегу, бегу, бегу… Некогда о душе позаботиться. Неправильно это. Но что уж поделать? Постоянный цейтнот. Ничего, вот слетаю в точку фокуса, тогда…

— Ага, сделал, — ответил я на вопрос Тира. — Только ты давай сначала организуй мне концерт по заявкам. Хочу послушать, что у тебя получилось.

Музыкант кивнул и свистом позвал своих товарищей.

— Познакомься — Корон. — Парень с дудкой кивнул. — Ахтунг — вторая бригата. — Я хмыкнул, услышав имя второго гнома. — И Джореилм Лоун, как ты догадался, барабаны. — Орк вовсю ухмылялся, взяв в руки свою косу и помахивая ею. — Ну что, ребята, покажем моему другу, что у нас получилось?

— Покажем, — согласились парни и быстро стали готовить сцену прямо на полигоне — все необходимое они привезли на лошадях.

— Акустики совершенно никакой, — пожаловался Тир, после того как они исполнили Пахельбеля в своем стиле, присаживаясь рядом со мной. Действительно неплохо сыграли. Но это уже совершенно другое произведение. Как сказали бы в моем мире — оригинальная аранжировка.

— Ничего, — хлопнул я его по плечу и ободряюще улыбнулся. — Я впечатлен. За пару дней такого добиться… хм… Уверен, ты будешь признан лучшим на балу. Независимо от того, что будете исполнять. Я не видал еще здесь, чтобы образовывалась сплоченная группа из хороших музыкантов, понимающих друг друга с полуслова. — Я помолчал, прикидывая, что делать дальше. — Ладно, давай так. Я тебе еще прокручу музыку в моем исполнении, хотя вижу, что особой необходимости в этом нет. А потом покажу один интересный артефакт. Только, извини уж, твои ребята не услышат. Так, мне кажется, будет правильнее. Только собьет то, что ты от них добился.