Частью сознания отмечаю, что последний из тройки развернулся в мою сторону и вытащил меч. Но я не обращаю на него внимания. Позади него отворяется дверь, оттуда выскакивает Леон и двумя взмахами меча отрубает ему обе руки по локоть, затем валит на пол и быстро связывает откуда-то взявшейся веревкой. Ею же перетягивает обрубки рук.

Я же вытаскиваю нож из Тиши, зажимаю рану руками и накачиваю ее организм энергией.

«Умник, твою мать! Помогай!» — рычу я. Умник беспрекословно начинает процесс лечения. Пытаюсь не подпустить к себе панику, накатывающую из-за того, что я не вижу результата. Только, сцепив зубы, передаю энергию. Внезапно Умник останавливает процесс.

«Умник!» — кричу я.

«Ник! Это бесполезно».

«Умник!» — Я с ненавистью смотрю на браслет.

«Ник, — тихо говорит Умник, — на ноже был сильнодействующий органический яд. Все связи между нейронами в мозгу разрушены. Даже сильный маг не выжил бы. Если я буду продолжать, то это будет не Тишь, а лишь ее тело, без сознания — пустой манекен! Она уже ушла, Ник».

До меня с трудом доходят слова Умника. Но все-таки доходят. Я встаю. Меня переполняет бешенство. Хочется кого-нибудь убить. Я оглядываюсь. Почему-то много народу. От меня шарахаются. Вижу бледного Мерка Инвази. Встретившись со мной взглядом, он предпочитает спрятаться в комнате. Трус! Леон успокаивающим голосом что-то говорит мне, но его слова до меня не доходят. Наконец натыкаюсь взглядом на очнувшегося убийцу Тиши. А! Как же вовремя я тебя увидел. Я ему улыбаюсь. Изо рта у него идет кровь, хорошо, помучайся немного с пробитыми легкими, сейчас тебе будет не до них. Возвращаюсь в комнату. Беру нож, подаренный мною Тиши, выхожу из комнаты и присаживаюсь на корточки перед убийцей. Вижу, он кричит, но я почему-то ничего не слышу. В ушах шум тока крови и постоянно прокручивающийся последний вскрик Тиши. Дальше ничего не помню.

Я сплюнул набившуюся в рот пыль и со стоном перевернулся на спину:

— Все, Леон! Хватит!

Леон, свежий как огурчик, вздохнул, вложил мечи в ножны и присел рядом. Надо сказать, что обычно Леон заставляет меня отрабатывать приемы с тяжелой палкой, раза в два тяжелее меча. Однако сегодня он впервые разрешил мне достать свою железяку.

— Ну что ж, на сегодня можно закончить, — сказал Леон, и я облегченно вздохнул. — Знаешь, Ник, я в очередной раз поражаюсь тебе. — Леон задумчиво замолчал.

В принципе я знал, что он имеет в виду, но не стал перебивать.

— Я занимаюсь с тобой всего пять дней, однако скорость, с которой ты обучаешься владению мечом, просто удивляет.

«Эх, — про себя простонал я. — Если б ты знал, какой головной болью мне приходится расплачиваться за это». И даже Умнику не удается ее полностью снять. От перегрузки мозга информацией вряд ли есть лекарство. Хоть, по утверждению Умника, мой мозг и стал работать лучше, но я это не очень-то чувствовал и расплачивался за усвоение информации головными болями.

— Не вижу особого прогресса, — возразил я Леону, — как валял ты меня словно кутенка, так и продолжаешь в том же духе. Что это было, вот прямо сейчас?

Честно говоря, я просто не понял, что сделал Леон. Я в очередной раз пытался достать его, вернее, сделать так, чтобы кончик моего меча оказался хотя бы в ближнем защитном круге Леона. Однако Леон вдруг стал двигаться как-то странно. Плавные движения перемежались изломанными, его мечи чертили странные узоры. Я не мог оторвать от него взгляда. Результатом стало то, что мой вестибулярный аппарат не выдержал такого испытания и приказал долго жить, а я, не успев даже удивиться, встретился мордой своего лица с землей. Что интересно, магии в этом не было ни капельки. По крайней мере, магического воздействия не было. Магический фаервол, который мы сварганили с Умником, молчал.

— А, — Леон махнул рукой, — одна из техник воздействия на противника. Решил посмотреть, как ты на нее поддаешься.

— Судя по результату, отлично, — пробормотал я.

— Ну все не так уж плохо. — Он откинулся на спину. — Ты свалился где-то через минуту. Это результат гвардейца, не применяющего меры противодействия. Вот я и говорю: поразил меня.

— Что ж ты не использовал эту технику в том бою? — Я действительно не помнил, чтобы он двигался подобным образом в схватке.

— Ее невозможно применить, если против тебя несколько противников. Понимаешь, тут нужна полная концентрация на противнике, чтобы отслеживать его реакцию, а если их несколько — это недопустимо. Да и не особо эта техника используется на практике. Ученики гвардейской школы на выпускных выступлениях показывают таким способом свои навыки концентрации, чтения противника и воздействия на него.

Через некоторое время, в течение которого каждый думал о своем, Леон продолжил:

— А вообще я хотел сказать о другом. Вот я показываю тебе разные приемы: как правильно держать меч, как двигаться — ты все это повторяешь, но я-то вижу, что твое тело сразу схватывает основы движений, только естественности нет. И еще. Некоторые вещи я тебе не показывал, однако ты их пытаешься использовать. А некоторые приемы, связки и передвижения для меня вообще выглядят странно. Такое ощущение, что ты раньше изучал бой на мечах, только в другом стиле. В общем, я совсем запутался. — Леон вопросительно посмотрел на меня.

А что я могу сказать? Не рассказывать же, что мы с Умником на компе разложили на составляющие все его движения — благо есть записи того боя на дороге и тренировок. Но самое главное — нам удалось снять информацию с Леона. А произошло это следующим образом.

После первой тренировки я сказал ему, что хотел бы проверить, как идет заживление его руки.

— Да вроде все нормально, — удивился Леон и даже покрутил ею. — По крайней мере, я не чувствую никакого неудобства или болей.