Наставнику я об этом, разумеется, не сказал. Хоть мы и сблизились в последнее время, но вешать на него свои проблемы я не собирался. Вместо этого я засел в библиотеке, старательно закопался в законах, настойчиво искал хоть какую-то лазейку, которая смогла бы мне подарить доступ к моим же деньгам…

Но увы.

Даже к концу учебного года, когда вопрос встал ребром, а лазейки для меня так и не нашлось, я окончательно помрачнел, посмурнел и ждал окончания учебы совсем не с тем настроением, с каким стоило бы встречать переход во взрослую жизнь.

Затем пришли экзамены, и я на какое-то время отвлекся. Помимо них, я все так же усиленно тренировался, стремясь в эти недели взять от наставника по максимуму — знаний, умений, общения, простых разговоров, тем более зная, что после окончания школы мы, скорее всего, не увидимся.

И вот наконец выпускной все-таки настал. Мое настроение при виде одетых в парадную форму курсантов окончательно упало. На торжественной линейке, куда, естественно, никто из дорогих родственничков не явился, я откровенно чувствовал себя лишним. А уже вечером, когда родители и дети по новой школьной традиции, появившейся с легкой руки лэна Даорна, шумно праздновали в столовой важный для них день, я при первой же возможности слинял и, выйдя на улицу, бездумно уставился на бесконечно далекие, ставшие мне за эти годы почти родными звезды, среди которых где-то там затерялся мой прежний дом.

«Внимание. Фиксируется приближение субъекта 'лэн директор», — привычно доложила Эмма. Однако экстренную деактивацию проводить не стала — еще в столице мы тщательно протестировали новый чип наставника и доподлинно выяснили, что у него нет возможности определять присутствие чужого найниитового поля или чужих найниитовых частиц. Хотя наличие посторонних технических и маготехнических устройств он при этом честно фиксировал и тщательно проверял каждое, но лишь для того, чтобы выявить их потенциальную способность вмешиваться в работу биомеханических протезов.

— Адрэа? — вскоре после этого окликнул меня знакомый голос, и рядом, как тень, возник лэн Даорн. — У тебя все хорошо? Ты в последнее время сам не свой.

Я только вздохнул.

— Да просто все думаю, чем заняться в ближайшие два месяца, но ничего путного в голову не приходит.

— Что значит, чем заняться? Готовиться к поступлению в академию. Читать книги. Усиленно тренироваться… Разве у тебя в планах что-то изменилось?

— Нет.

— Адрэа, — повернулся ко мне наставник. — В чем дело?

— Ничего, лэн, просто хандра.

У лэна Даорна нехорошо изменился голос.

— Не лги мне. Никогда.

Я отвел взгляд.

Блин. Все последние месяцы он, даже если и видел, что со мной что-то не так, то молчал. Ждал, наверное, когда я сам скажу, но я, если честно, так и не решился. А теперь он прицепился клещом, все душу вымотает, поэтому я снова вздохнул и, ни на что особо не надеясь, нейтральным тоном уронил:

— Простите, лэн. Я действительно в порядке, просто… просто я кое-кого потерял.

— Кого же?

— Опекуна. Не знаете, случаем, где его найти?

Наставник странно хмыкнул.

— Ты просто так спросил или мы завтра едем оформлять документы?

Я поднял на него растерянный взгляд. Но он смотрел спокойно, открыто. Как будто и не удивился даже.

— Едем, — севшим голосом сказал я, даже не зная, что и подумать.

— Значит, завтра в девять встречаемся у ворот, — с невозмутимым видом сообщил лэн Даорн. — Если опоздаешь, пеняй на себя.

После этого он развернулся и ушел, оставив меня стоять с отвисшей челюстью и целым роем суматошных мыслей во встрепанной голове.

Дайн меня задери…

Если бы наставник согласился стать моим опекуном, это был бы просто идеальный вариант! Я безгранично его уважал, дорожил его доверием. По сути, он стал единственным человеком, которому в этом мире я не только верил, но и к которому по-настоящему привязался. Да что там говорить! Когда он попал в аварию, меня словно током ударило от мысли, что когда-то мой настоящий отец погиб точно так же! И тогда же я неожиданно осознал, что дорожу наставником не меньше.

Правда, я не рискнул сказать ему об этом прямо. Решил, что ни к чему ему знать о моих проблемах. К тому же, когда я уеду в академию, у него появятся другие ученики. Другие заботы. И вряд ли останется время интересоваться, как у меня дела.

И вдруг он сам предложил то, о чем я никогда бы его не попросил. Причем так неожиданно, что я откровенно растерялся. Однако следующим утром ровно в восемь тридцать все равно как дурак стоял на выходе из школы, нетерпеливо озираясь и старательно гоня от себя сомнения.

Лэн Даорн появился у ворот ровно в восемь тридцать пять. Как всегда, невозмутимый, подтянутый, в строгом черном мундире.

— Не передумал? — только и спросил он, когда мы пересеклись взглядами.

— Нет, конечно, — тихонько фыркнул я. И вот тогда он с облегчением рассмеялся, а у меня в душе воцарился долгожданный покой.