— Да. Точно.

Ильяс поспешно заводит машину, трогается с места. В салоне повисает тотальная тишина.

Ну и зачем я это сделала? Очевидно, что мужчина такой порыв не оценил. У каждого свои границы.

А клиентка, вешающаяся на шею, явно не мечта адвоката.

Глупо, очень глупо.

Просто с Ильясом мне… Удивительно легко.

Разговоры с дружеской издёвкой, общая цель, его готовность помочь и искренняя поддержка…

Это всё немного размывает рамки приличий.

— Так… — мужчина постукивает пальцами по рулю, смотрит только на дорогу. — Как планируешь провести свой отпуск от Булата?

— Гулять. Много гулять. Я бы в детский садик съездила, про Илю договорилась. Но пока переживаю, что Булат его заберёт.

— Да, пока лучше не рисковать. Вряд ли Ильдару пойдёт на пользу, если его постоянно будут похищать.

— Угу. А, ещё с Риной отправимся на какое-то мероприятие. Как раз будем спокойны, что Усманов не помешает.

— Отлично. Уверен, вы без меня справитесь.

— А ты уезжаешь? Надолго?

Почему-то от мысли, что Ильяс уедет — мне становится не по себе.

Умом я понимаю, что всё будет в порядке. Ничего не угрожает, полная безопасность.

А внутри всё равно скребёт.

Необъяснимо.

— Скорее всего, как раз дней на десять, — отвечает, бросая на меня обеспокоенный взгляд. — У меня есть другие клиенты, и они более требованные.

— Я понимаю.

— Дела накопились, есть те, где мне нужно присутствовать лично.

— Конечно.

— К сожалению, не получится всегда быть тут.

— Ильяс, — перебиваю. — Я и не жду, что ты бросишь все дела ради меня. Я очень благодарна за то, что ты вообще взялся за моё дело.

— Не забывай, что я не по доброте душевной согласился. Кто-то мне услугу должен.

— Ой всё.

Я закатываю глаза. Угроза уже перестала быть такой страшной. Вначале было волнительно.

Карзаев — незнакомый мужчина. Ночь, никто не знает, где я. И его слова звучали двояко.

А теперь — я ведь знаю, что он нормальный. И не станет требовать чего-то, что будет для меня неприемлемо.

— Ты либо озвучивай, либо прекрати вспоминать, — фыркаю, весело улыбаясь. — Потому что это уже скучно.

— Скучно? — Ильяс выгибает бровь. — Уверена, что это хорошая затея? Подначивать человеку, у которого в руках твоё желание.

— Хм… Дай-ка подумать… Да. Вполне прекрасная идея. Потому что этот человек снова ничего не загадает.

— Да?

Ильяс притормаживает на светофоре, подаётся ближе ко мне. От его взгляда лицо начинает пылать.

Губы особенно. Кровь там аж кипит.

Но это из-за того, что дыхание мужчины их задевает, когда Ильяс произносит:

— А если именно сейчас я загадаю? Кое-что особенное.

— Аль, повернись ко мне, — раздаёт распоряжения Рина. — Нет, не так сильно. Будто случайно посмотрела. Голову повыше. И… Ильдар.

Девушка начинает хохотать, а я пытаюсь стереть с руки сладкий след глазури.

Иля смотрит с сожалением, крепко сжимая двумя ручками кондитерский пакет.

— Плости, мамочка, — сын пытается мне помочь, но больше размазывает всё, а после слизывает глазурь с пальца. — Вкусно!

Остальные детки, последовав дурному примеру, тоже начинают пробовать сладость.

Родителям приходится успокаивать детей. Посылаю извиняющийся взгляд, но все улыбаются.

На этом мастер-классе всем детками два-три года. Все мамы прекрасно понимают, что как могут капризничать малыши.

Я вытираю руки полотенцем, осматривая пряник, которому мы пока белый контур нарисовали.

Это идея Рины. Она нашла несколько мероприятий, где разные активности для детей. Организация популярная и известная.

И очень любит выкладывать потом фотоотчёт, который сейчас делает Рина. Сама подбирает фотографии, чтобы я выглядела как можно лучше.

— Мам! — сын делает жест рукой, просит наклониться. А после нажимает пальцем на мой нос. — Хи.

— Иля!

Я поражённо смотрю на сына. Вот же ж! Оставит глазурь на кончике моего носа.

Маленький шкодник.

Я обхватаю лицо Или, наклоняюсь. Зацеловываю, оставляя глазурь на щеках и лбу.

Сын крутится, радостно смеётся и визжит.

Мне приятно видеть, как он веселится, а не сидит дома. И не нужно его одёргивать, потому что Булат приветствует более сдержанную манеру поведения.