Простите и прощайте. Пусть неприветливая земля Вольной марки станет вам пухом.

Закончили мы ближе к рассвету, когда небо на востоке стало белеть, но солнце еще не встало.

— Наемники и телеграммы! — напомнил я Константину, когда тот забирался в «Стилет», больше похожий не на боевую машину, а на грузовой дилижанс.

— Помню я, — хмуро отозвался он, все еще недовольный порученной ему миссией. — Не начинай там без меня.

— Неизвестное количество магов и рыцарей… Я не настолько безумен.

— Сильно в этом сомневаюсь.

Махнув на прощание, он захлопнул люк.

Несмотря на бессонную ночь, спать не хотелось. Для отдыха мозгу хватило того времени, что я провалялся без сознания. Солнце еще не встало, но небеса побелели окончательно, и было довольно светло. Оно и хорошо, ночное зрение «Стилетов» бьет всего метров на двадцать. С одной стороны, для ночного марша достаточно, но с другой — это такая мука! Глаза потом красные и болят при ярком свете.

К концу войны появятся оруженосцы типа «Филина», предназначенные для ночных боев. Не слишком благородно, но к тому времени все позабудут про благородство и какие-то там правила. Но не сказал бы, что машина вышла удачной. За все приходится платить. И «Филины» заплатили за свое отличное ночное зрение мощностью защитного поля. Оно лишь наполовину зависит от личной силы пилота, другая половина — дело рук рунных цепочек. А цепочки рун очень часто конфликтуют, вот и в этот раз так вышло.

Ноги «Стилета» привычно давили чахлую траву, а мой взгляд то и дело обращался в небеса.

Я не стал возвращаться к горам по нашим следам, а забрал далеко на юг, делая приличный крюк. Четко по следам оставленным санями — там такая борозда, что ее и с неба отлично видно — к горам полетел дирижабль. Велика вероятность, что по ним же он будет возвращаться за трофеями в виде двух оруженосцев.

И тут их ждет сюрприз — оруженосец всего один. Да и тот поврежден. Куда делся второй? Кто похоронил убитых? Местные твари не копают могилы.

Интересно, к каким выводам придет неизвестный мне мэтр?

Впрочем, я сильно сомневаюсь, что кто-то может помыслить о планируемом мной безумии. Кто в таких условиях в одиночку полезет на неизвестное число магов и рыцарей? Это если забыть про дирижабль, который может с легкостью заметить меня еще на подходе к горам. Вся моя затея — дело не просто рискованное, а практически безнадежное. И ведь я не планирую кого-то там атаковать, а действительно хочу лишь посмотреть на наших ночных налетчиков поближе.

Худший из врагов — неизвестный враг. Это мне и хочется исправить. Больно длинным выходит список возможных кандидатов.

Как это бывает, на смену черной полосы невезения пришла другая полоса — белая. Весь следующий день стояла ясная погода, позволяя лучше контролировать небо. Но ближе к вечеру, когда до гор оставался последний рывок, внезапно пришла яростная буря. Черно-фиолетовые облака затянули небосвод. День стал ночью, освещаемую только вспышками молний.

В грозу, да еще и по открытой местности, двигаться в паро-магическом големе довольно опасно. Молнии никто не отменял, а ты зачастую самая высокая, да еще и стальная точка. Молния ударит — никакие щиты не спасут. Поджаришься, вот и все дела! Но особого выбора у меня не было.

Вперед и только вперед!

Дождь ударил резко, сплошной стеной, даря истерзанным солнцем равнинам долгожданную влагу. Слышал, что в это время года дожди — явление довольно редкое. Может сверху за мной и правда кто-то присматривает? В такую погоду дирижабль точно не поднимется в воздух, а ливень сотрет все следы меха.

Именно атаки с воздуха я опасался больше всего. Вернее, не самой атаки, а того, что меня заметят. Когда я двинулся в обратный путь к источнику, дирижабль должен был достигнуть места назначения. Предположим, остаток дня уйдет на решение тех дел, ради которых он прибыл. А затем с каждым часом возрастает риск, что он вновь поднимется в воздух и двинется в обратный путь. А тут мой одинокий оруженосец на подходе к горам…

А в такую бурю в воздух сунется только самоубийца… похожий на меня.

Стоит признать, ливень мешал и мне. Сложно ориентироваться на незнакомой местности, особенно когда дождь стоит стеной, не давая отыскать ориентиры. Равнина сменилась холмистыми предгорьями, по большей части проходимыми, но несколько раз я игнорировал особо крутые, размякшие от влаги склоны, предпочитая обходной путь.

Ливень прекратился, но светлее не стало — приближалась ночь. Остановив «Стилет» в природном укрытии, образованным выходом похожей на каменный шип скальной породы и холмом с крутыми склонами, я погрузил машину в сон.