– Камаэль был напуган и упрям даже в том возрасте, – оправдался Гипнос. – Я сопротивлялся этой сделке неделями, но он никак не успокаивался, твердя, что это не кошмар, а прорицание. Я согласился на сделку, уверенный, что это никогда не произойдёт. Просто хотел его успокоить.

Гипнос шатаясь подошёл ближе и порывисто обнял Весту и Кая, жадно прижимая своих детей к себе, как самое драгоценное, что у него есть. Обескураженное выражение лица Кая сменилось обеспокоенным. Я сама никогда не видела, чтобы Гипнос в открытую проявлял столько чувств. Веста уткнулась отцу в плечо, что-то недовольно бормоча. Кай немного расслабился и устало выдохнул, похлопывая Гипноса по спине, словно из них двоих ребёнок именно он.

Морос говорил правду, Гипнос безмерно любит своих детей, и потеря одного едва не свела его с ума. Если бы не Морос, нас бы не стало.

Я смотрела на них, ощущая себя чужой, на самом деле не принадлежащей их семье. У меня были отрывки воспоминаний с ними из детства, но я не имела тех крепких нитей связи, что образовалась у них. Я годами не делила тревоги, которые их мучили, не знала секретов, что они скрывали. Не была кровной частью их семьи и ощутила это как никогда отчётливо.

Взгляд Кая снова замер на мне, и он первый отстранился от объятий отца и сестры.

– А теперь расскажите, что произошло с Кассиопеей и какого хаоса ты, отец, наврал, что она умерла? – недовольно напомнил Кай, а на меня смотрел обвиняюще, будто я скрывала от него правду, будучи в сговоре с Гипносом.

Кассиопея.

– Какой сейчас месяц, Камаэль? – спросил Морос, когда все остальные умолкли.

– Май.

Неверно.

– Какой сейчас год? – подхватив сомнения Мороса, уточнила Атропос.

Кай перевёл на неё вопросительный взгляд, не узнавая.

– Вы кто?

– Мы мойры. Я Атропос, а это моя сестра Клото. Мы те, кто вернули тебе жизнь, доплетя твою нить, – не смутившись, ответила старшая мойра. – Так какой сейчас год?

– 2031 год после объединения.

Неверно.

Веста тихо ахнула, прижав ладонь ко рту. Клото расстроенно качнула головой, пока Атропос разочарованно цокнула языком. Я же никак не отреагировала, парализованная его ответом. Микель посмотрел на меня с сочувствием.

Май 2031 года. Больше года своей жизни Кай не помнит.

Наша встреча, когда я ещё была человеком. Раскрытие моей личности. Смерть Сирши. Травма Иво. Мои с Каем отношения. Смерь Элиона…

Ничего из этого для него не произошло.

– Какой год сейчас на самом деле? – голос Кая дрогнул, хотя он старался выглядеть спокойным.

– 2032 год после объединения, – хмуро ответил Морос.

– А я говорила. Узел, – напомнила Атропос, вновь болезненно ткнув меня пальцем в плечо.

Понимая, что решение проблемы потребует времени, Гипнос выпустил мойр и Микеля обратно в Даорию. Брат попытался напоследок меня утешить или обсудить произошедшее, но я почти не слышала слов и отвечала сбивчиво, забывая о сказанном через мгновения.

Тяжесть произошедшего давила, лишая возможности думать. Я могла сосредоточиться только на позитивной мысли, что Кай жив. Продолжала себе напоминать о необходимости дышать, когда лёгкие замирали в неконтролируемом спазме. В чувство приводило болезненное жжение в груди, и я торопливо выпускала задержанный воздух.

– Всё будет хорошо, – заверил меня Морос, подойдя ближе. – Вполне возможно, что последствия временные.

Я осталась одна в стороне, в то время как Гипнос и Веста пытались выяснить детали последних воспоминаний Кая. Старалась не глазеть на него в ужасе, но ловила каждый удивлённый взгляд, пока Кай слушал отца и сестру.

Я подавила желание подойти ближе и обнять его. Прикоснуться и удостовериться, что он действительно живой и настоящий. Сжала пальцы в кулак, спрятав его за спиной. Сдавила до боли, напомнив себе, какие отношения у нас были в детстве, и объятия лишь собьют Кая с толку.

– Да, – на выдохе протянула я. – Он жив, и это самое главное.

Морос удовлетворённо кивнул и приобнял меня за плечи. Оказавшись прижатой к тёплому боку, я ощутила, что моё тело трясётся то ли от холода, то ли от пережитого шока.

– Пойдёмте в дом, – громко предложил Гипнос. – Думаю, мы все проголодались и нужно о многом поговорить.

Неожиданно Кай закашлял, прикрывая рот рукой, на губах остались кровавые разводы после того, как он сплюнул красную слюну.

– Ты был отравлен металлом, – торопливо объяснила Веста в ответ на изумлённый взгляд Кая.