– Они отрастут.

– Я люблю тебя, Руфус.

Его рука замерла, и Гипнос улыбнулся. Из его глаз наконец пропали тени, и он стал больше похож на самого себя.

– А я тебя, мой маленький Фантас.

Я ощутила, как всё лицо и уши стали горячими, поэтому торопливо встала, боясь разрыдаться и передумать.

– Мне нужно попрощаться с Вестой и Каем.

Гипнос кивнул, провожая с той же довольной улыбкой. Я не стала выключать свет, оставляя бога сна перед портретом его умершей жены. Но, уходя, не тревожилась за него: Гипнос, как и я, готов к новому витку своей жизни. Нам всем предстоят годы работы, чтобы помочь даориям с переселением.

Поднявшись на второй этаж, я нашла Весту в её комнате. Она заверила, что Кай перенёс краткий рассказ произошедшего весьма сносно, хотя ничего действительно плохого ему ещё не раскрыли.

Я поделилась с Вестой своим планом на ближайшие три года. Она его не особо одобрила, высказав очевидное предположение о том, что мне будет плохо, но согласилась поддержать. Перевалило за полночь, Веста уснула на середине нашего разговора. Она была морально измотана и истощена пережитым, поэтому я накрыла её одеялом, выключила свет и поплелась в свою комнату.

У двери в спальню Кая я замерла. Там было темно и тихо, поэтому не стала пытаться войти, помня слова Весты, что она дала брату маковый отвар. Ему необходим отдых. Я развернулась и направилась к себе, хотя стоило приоткрыть дверь, как ощутила чужое присутствие.

– Надо поговорить, Кассиопея.

Выпил он маковый отвар.

Ну конечно.

Скрыв улыбку, я зашла и закрыла дверь. Кай зажёг светильник и встал из кресла в углу. Его волосы высохли, и чёлка упала на лоб. Под моим застывшим взглядом он неуверенно запустил руку в пряди и убрал их назад, выдав своё смятение.

– Извини, что вошёл к тебе без спроса.

Он обвёл взглядом убранство, словно никогда его не видел, хотя моя спальня, по их же рассказам, почти не изменилась. Было заметно, что ему неловко со мной наедине, и это осознание позабавило. Ещё недавно мы спали в одной кровати без одежды, а сейчас нам странно смотреть друг другу в глаза.

– Кассия, – наконец поправила я. – Теперь все зовут меня просто Кассия.

Кай кивнул, немного расслабляясь.

– Знаю, что может тебя волновать, – заговорила я, удерживая на губах понимающую улыбку. – Ты садись, а я расскажу, и если потом у тебя останутся вопросы, то отвечу и на них.

В серых глазах отразилась благодарность. У Кая всегда были ответы, план наперёд, казалось не было ситуации, способной застать его врасплох, но сейчас он единственный не в курсе происходящего вокруг.

Жестом пригласив его присесть на кресло поближе к кровати, я сама села напротив и принялась вспоминать всё, что могло Кая тревожить: начала со своего падения в расщелину и его причастности к этому. Кай умело скрывал эмоции, сохраняя беспристрастное выражение, разве что пальцы время от времени сильнее сжимали подлокотники, выдавая его состояние. Иногда он напрягался всем телом, но я говорила расслабленно, почаще натягивая улыбку и приправляя всё забавными моментами, например как я врезала Элиону между ног.

Кай не перебивал, с интересом впитывая каждую историю, несколько раз он невольно улыбнулся. Я старалась не обращать внимания, как изредка он теребил подаренный мной браслет на запястье, кажется, прикосновение к нему Кая успокаивало.

Рассказывала даже о том, как он поймал меня с книгой Фареса, которую я хотела взять из его кабинета. Но учтиво промолчала, что до этого пряталась в шкафу, а Кай чуть не переспал с Мейв на моих глазах. В рассказе про перестрелку с распространителями наркотика всё плохое попыталась сгладить. Когда я охрипла от разговора и, не сдержавшись, зевнула, Кай улыбнулся. Искренне, той самой светлой улыбкой, которую почти никому не показывал. Я едва не прикусила язык, засмотревшись. Было сложно находиться так близко и знать, что я не могу к нему прикоснуться.

Его улыбка померкла.

– У тебя опять это выражение, – пробормотал он.

– Какое?

– Будто ты храбришься, – сказал Кай. – Но стоит мне только дёрнуться, и ты напрягаешься. Ты меня боишься?

Я часто заморгала, услышав знакомое предположение.

– Почему ты улыбаешься? – пришёл в недоумение Кай, в ответ я тихо рассмеялась.

– Извини, – сдерживая смешки, ответила я. – Просто ты говорил то же самое после знакомства в Санкт-Данаме.

– И что ты ответила тогда?

– Что ты палагеец, который носит огнестрельное оружие и стреляет из него, несмотря на боль, – припомнила я.

– В умении превозмогать боль нет…

– …ничего необычного. Это практика и выдержка, – перебила я. Кай полностью расслабился. В его взгляде появилось больше теплоты. – Я запомнила урок, он мне пригодился.

И пригодится, чтобы перетерпеть три года.

– Ты красивая.

Я раскрыла рот от удивления, лицо вспыхнуло от прилившего жара. Неловко пригладила короткие, торчащие волосы. Кай снисходительно улыбнулся, заметив жест.