Мартен отупело уставился на нее. Ярость, гнев, оскорбленная гордость забурлили в нем. Но последнее обещание показалось ему столь забавным, что внезапно вызвало настоящий пароксизм смеха. Он смеялся все громче и громче, хлопая руками по бедрам и топая ногами, пока, наконец, согнувшись пополам, не схватился за живот, словно внутренности лопались от избытка веселья.

Сеньора де Визелла перепуганно уставилась на него, не понимая, что произошло. Ей пришло вдруг в голову, что он сошел с ума, и перепугавшись ещё больше, шаг за шагом начала отступать к дверям. Но он вдруг наконец успокоился и, сдерживая новый приступ хохота, сумел выдавить срывающимся голосом:

— Соизвольте, мадам, присесть и…и теперь выслушать меня.

Придвинув ей кресло, оперся руками о стол и заговорил, переведя дух.

— Вы ошиблись. И ошибка эта была столь забавна, что…Приношу мои извинения: просто не мог удержаться. Вы ошиблись, принимая меня, Яна Мартена, вольного корсара, за кого-то совершенно иного. Я ведь тоже ошибался. Мне казалось, что вы похожи на одну девушку…Но это оказалось заблуждением. Я буду невежлив, но откровенен. Я-то думал, что у вас достанет ума в вашей хорошенькой головке и чувства в сердце,, чтоб понять мое поведение. Но и тут, и там, видимо, пусто. Так что-как вы поняли-в слуги я не гожусь.

Он умолк и уставился в окно. Хотел высказать ещё что-то, что задело бы её, ранило до глубины души. Подумал, что должна благодарить своего мужа, от которого забеременела, иначе…Иначе он, Ян Мартен, взял бы это на себя. Спала бы с ним все ночи, проведенные на “Зефире”, и никто б её согласия не спрашивал. Только на это она и годна-больше ни на что!

Но то, что увидел он, на миг обернувшись, удержало его от лишних слов. Черные скалы да Рока вздымались из моря, заслоняя горизонт, и “Зефир” летел к ним как на крыльях, скользя по ласковой волне.

— А теперь идите к отцу, — торопливо бросил он. — Выходите на палубу. Сейчас будем спускать шлюпку!

И выбросив её из головы, выбежал из каюты, став рядом с Бельмоном, который напряженно вглядывался в гигантские береговые скалы. Базальтовая стена бросала на воду тень, и нос корабля уже погрузился в нее, казалось, влекомый неведомой силой.

— Круче к ветру? — спросил Бельмон почти шепотом.

— Еще круче! — подтвердил Мартен.

Поцеха беспокойно оглянулся на них.

— Так держать! — громко повторил Мартен.

— Есть так держать, — буркнул Поцеха.

Мартен вызвал плотника и Штауфля, и когда те показались внизу на шкафуте, спросил, все ли готово.

— Да, — подтвердил Ворст, тараща единственный глаз. — Все на палубе. Шлюпка висит на блоках.

— Нужно её спустить, когда корабль снизит скорость на повороте, еще прежде, чем ляжем в дрейф, — сказал Мартен, глядя сверху на его физиономию, покрытую рубцами и рябую от оспы.

Ворст кивнул, переступил с ноги на ногу и толкнул локтем Штауфля.

— Ну, что там? — спросил Мартен.

— Да девчонка, — буркнул парусный мастер. — Не хочет садиться в шлюпку. Говорит, что останется здесь.

Мартен щелкнул пальцами.

— А, черт! — выругался он.

Снова глянул на берег и заколебался. Вершина скалы Ойрас, казалось, нависала над мачтами “Зефира”; становилась все ближе, казалось так близко, что с марса фок-мачты можно было коснуться её рукой, протянутой в темноту. А корабль все плыл вперед, подгоняемый слабеющим ветром, который наполнял паруса ласковым дуновением.

“ — Успею,” — решил Мартен.

— Приготовься к развороту, — велел он Бельмону.

Сам сбежал по трапу на палубу к шлюпке, уже вывешенной на развернутых внутрь шлюпбалках, так чтобы в любой момент можно было вывалить их за борт и спустить лодку на воду. Двое португальских матросов и сеньор де Толоса с Франческой сидели уже на банках. За ними разместили багаж и кофры сеньоры де Визелла. Ее горничная Хуана стояла в стороне, спрятав лицо в ладонях, хотя это совсем не мешало ей видеть, что происходит вокруг, ибо только Мартен приблизился, ухватилась за его руку.

— Querido! — услышал он страстный шепот. — Позволь мне остаться! Я боюсь…

— Тебе нечего бояться, — отрезал он. — Я ничего тебе не обещал и ни о чем не просил. Сама пришла ко мне. Но теперь должна уйти с ними. Ты же говорила, что тебя ждет жених…

— Я знать его не хочу, — перебила она. — Зачем ты гонишь меня? Я тебе больше не нравлюсь? Надоела? Приелась за несколько дней?

— Ничуть! — со смехом возразил он. И солгал: — Но и меня кто-то ждет там, куда я плыву. Мы должны расстаться. Будь счастлива и сохрани это на память, — втиснул ей в руку перстень, сняв его с пальца.