– Кто там? – спросил Карелла, показав на кухню.

– Моя девушка, – пристально посмотрев на него, ответила миссис Лейбовиц.

– Дочь?

– Служанка, – сказала она, не отводя изучающего взгляда.

– Приходящая? – спросил Клинг.

– Да, – ответила миссис Лейбовиц. Подвергнув и его лицо столь же тщательному исследованию, она не отрывала от него взгляда, словно надеясь услышать что-то еще. Когда стало ясно, что Клинг не собирается больше ничего говорить, миссис Лейбовиц повернулась к Карелле, сохраняя на лице все то же сосредоточенно-вопрошающее выражение.

– Во сколько она приходит? – спросил Карелла.

– В девять. Кроме четвергов и суббот.

– А когда уходит?

– После обеда. Вымоет посуду и уходит.

Карелла повернулся к Клингу и сказал:

– Значит, в день убийства ее не было. А впрочем, она все равно приходит гораздо позже.

Он снова посмотрел на миссис Лейбовиц. Та по-прежнему не отрывала от него внимательного взгляда. Было что-то удивительно знакомое в ее манере разглядывать собеседника. Карелла обеспокоенно размышлял, откуда это неуловимо-туманное ощущение уже виденного когда-то, уверенность, что эта самая женщина прежде смотрела на него именно так и не один раз. И в то же время он был уверен, что до сегодняшнего дня никогда не встречал ее. Нахмурившись, он спросил:

– В день, когда случились убийства, вы были дома?

– Да, дома.

– Вы ничего не слышали в квартире напротив?

– Я сплю очень крепко.

– Там стреляли из ружья, – сказал Клинг, и она повернулась с улыбкой в его сторону. – Четыре раза. Это очень громко.

– Говорите, были выстрелы? – переспросила она.

– Были, – подтвердил Клинг и нахмурился. – Выстрелы из ружья.

– Я спала, – сказала миссис Лейбовиц. – В газетах писали, что это случилось в середине ночи. Я спала.

– Выстрелы вполне могли разбудить вас, – предположил Карелла.

Она обернулась к нему, но промолчала.

– А вы их проспали, – сказал он.

– А я проспала, – согласилась она, продолжая изучать его лицо.

– По нашим расчетам, убийства произошли между половиной четвертого и половиной пятого, – сказал Карелла. – Вы ничего не припоминаете?

– Я спала, – повторила миссис Лейбовиц, не отрывая от него глаз.

– И ничего не слышали?

– Я сплю очень крепко.

Она снова застыла в ожидании, не спуская глаз с Кареллы. И только тогда он понял, чего она ждет и почему ее лицо кажется ему таким знакомым. Он быстро встал, повернулся к ней спиной и, отойдя от пуфика, спросил негромко: «У вас плохо со слухом, миссис Лейбовиц, да?» И резко повернулся к ней. Она по-прежнему улыбалась в ожидании, когда он заговорит.

Его жена Тедди была глухонемой.

Они были женаты уже давно, и он прекрасно знал этот взгляд, эту сосредоточенность в глазах, когда она «слушала» его, читая по губам или по жестам. То же самое выражение было у миссис Лейбовиц. Все внимание она сосредоточила на губах Кареллы.

– Миссис Лейбовиц, – сказал он мягко, – кто еще живет на этом этаже?

– Здесь всего три квартиры.

– Кто живет в третьей? – спросил Клинг.

Она быстро обернулась на его голос, но не ответила. Клинг взглянул на Кареллу.

– В третьей квартире, миссис Лейбовиц, – мягко повторил Карелла. – Кто там живет?

– Семейство Пимм. Миссис и мистер Джордж Пимм. Их сейчас нет дома.

– Где они?

– В Пуэрто-Рико.

– В отпуске?

– Да, в отпуске.

Она действительно держится молодцом, подумал Карелла. Читает по губам как ас. Даже Тедди время от времени пропускает слово-другое. А Кармен Лейбовиц пронзает тебя голубыми глазами, впивается взглядом в губы и отводит его, только когда поймет смысл сказанного. Но стоит ей отвернуться, и она перестает улавливать смысл, слышит только невнятный шум, заставляющий ее поворачивать голову к говорящему. Она выработала очаровательную улыбку, ее лицо всегда выражает сочувствие и внимание, и она отменно вводит всех в заблуждение. Ей следовало бы носить слуховой аппарат, но он выглядел бы нелепым на такой элегантной, холеной женщине. Вот бы ей познакомиться с моей Тедди, пообщаться с моей замечательной женой, которая не только глуха, но и нема.

– Когда они уехали? – спросил он, стараясь глядеть прямо в лицо собеседнице и отчетливо выговаривая каждый звук.

– В прошлое воскресенье.

– Значит, до того, как случились убийства?

– Да.

– Вы случайно не знаете, когда они собирались вернуться?

– Кажется, Джордж говорил, что недели через две. Но точно не знаю.

– Если через две недели, то это значит... – начал Карелла, по забывчивости обернувшись к Клингу. Однако вовремя спохватился и вновь повернулся к миссис Лейбовиц, которая сидела все с той же напряженной улыбкой на лице.

– Значит, в следующее воскресенье? – спросил он ее.

– Да, – ответила она. Судя по всему, она уже поняла, что он разгадал ее секрет, но продолжала вести себя точно так же. Надежда, что собеседник позволит ей продолжить игру, взяла верх.

– Значит, Пиммы в отъезде, – подытожил Карелла, – а вы были единственной соседкой Лейденов, но крепко спали, так?

– Именно так.

– В таком случае у меня больше нет вопросов, – сказал Карелла. – Большое вам спасибо.

– Вам спасибо, – отозвалась хозяйка и пошла проводить гостей до двери.