Я открыл было рот, чтобы сообщить Мейдин, что у меня уже есть девушка, но к счастью не успел, иначе место для портрета в Галерее Прославленных Идиотов мне было бы гарантировано. Мейдин поспешно добавила:

— Ой, да, у нас с вами будет уйма времени. Более того, я уже подыскала местечко, откуда вам удобно будет наблюдать за мной.

Я покивал в знак того, что ценю её усилия, а сам подумал: Слава Богу! Слава Богу, что Мейдин не имеет на меня никаких видов. И главное, слава Богу, что ничего я не успел брякнуть.

— Вон там, на другой стороне шоссе, где особенно густой кустарник, Мейдин похлопала Пупсика, страшно довольная своей находчивостью. — А что, вы там можете часами высиживать, и никто вас не заметит.

Я кивал, но мне становилось как-то не по себе. Может, это от видов, открывшихся мне под глубоким вырезом блузки Мейдин. Не знаю, не знаю, но я вдруг вспомнил историю Подглядывающего Тома, жертва которого не только знала, что он подглядывает, но и одобряла это.

Но Мейдин оказалась права. Место, на которое она указала, действительно идеально подходило для заданной цели. Вечнозеленый кустарник, который, видимо, так и не оправился от прошлогоднего снега, позволял вести наблюдение за всем домом. И даже с расстояния трех шагов никто не поймет, что в этих кустах прячется человек вместе с машиной.

Место было идеальным, но мне крайне не хотелось загонять туда пикап. Не столько потому, что мне была неприятна мысль о Подглядывающем Хаскелле, сколько потому, что машина была почти новой.

В ходе расследования моего последнего дела я тоже ездил на почти новом пикапе, и разбил его вдребезги. Не по своей вине, впрочем: кто-то оказал мне колоссальную услугу, посчитав, что тормоза мне ни к чему и избавив меня от этой лишней детали в машине. В результате страховая компания оплатила мне услуги по замене одного почти нового пикапа на другой почти новый пикап. Без единой царапинки и вмятины, прошу заметить, и с безупречной краской — бордовой, с металлическим отливом.

Я даже поморщился от перспективы заталкивать мой бордовый пикап в это месиво из колючек, иголок и сучков, но пересилил себя. Я ведь профессионал, как никак. И въехал в кусты, не кинув на Мейдин ни единого укоризненного взгляда, вот так-то.

А Мейдин была сама услужливость.

— Ну ладно, — сказала она. — Я побегу в дом и постараюсь не отходить от окон, чтобы у вас получились хорошие снимки.

— Отлично, — сказал я без энтузиазма.

Зато энтузиазма Мейдин хватало на двоих.

— Славно-то как! — воскликнула она, тыкая в меня Пупсиком. — Дуайт будет доволен вашим отчетом. И не просто доволен — он будет в полном восторге!

Как будто речь шла о подарке на день рождения, который она собиралась ему преподнести. Мне опять стало не по себе. Как воспримет все это Дуайт? Тогда, в офисе, деньги говорили со мной настолько громко, что заглушили все разумные доводы. А ведь старина Дуайт может вовсе не обрадоваться, обнаружив, на что женушка решила потратить пятнадцать сотен из его драгоценного состояния. Есть вероятность, что Дуайт придет в ярость. А если я не ошибаюсь, он здоровенный парень, намного выше меня.

Я набрал воздуха в легкие.

— Вы знаете, Мейдин, — начал я, — не уверен, что это хорошая…

Вероятно, она смекнула, к чему я клоню, и поспешила прервать меня.

— Ох, помилуйте, — тон у неё был раздраженный. — Вы чек получили? Ну и нечего теперь пятиться, как рак. Мы же обо всем договорились, — она развернулась на своих каблучках на 180 градусов и направилась к дому, но я схватил её за руку.

Это было не слишком умно. Пупсик кинулся к моей руке, как будто это был кусок свежей телятины. Я отдернул пальцы.

Мейдин, я заметил, не очень расстроилась из-за того, что меня чуть не сжевали.

— Ну что теперь? — спросила она.

Как бы получше выразиться?

— Послушайте, мы действительно обо всем договорились, вы правы. Но если выяснится, что вашему мужу не понравится то, что мы ему собираемся показать, то вы в любое время можете отказаться от моих услуг. В этом случае я возьму с вас только почасовую оплату.

Моя речь произвела на Мейдин неизгладимое впечатление.

— Да, да, да, — пропела она, махая рукой, как будто отгоняя невидимый дым, и ушла по дорожке, ни разу не оглянувшись.

Скорость у неё была что надо, но вставив ключ в дверь, она вдруг замерла как по команде, на минуту или около того. Как будто тренировалась изображать манекен. Я долго соображал, пока до меня не дошло. Мейдин позировала! Она стояла перед фасадом своего дома, не шевельнув ни единым мускулом, и ждала, пока я её сфотографирую. Я тупо мигнул, но ничего другого мне не оставалось, и я щелкнул камерой.

Взглянув на часы, я также отметил в блокноте: 3:45. Объект вошел в дом. Дописав, я уставился на листок. Вот тогда-то я и начал повторять три слова, которые послужат мне вместо заклинания на ближайшие двадцать четыре часа. «Это её деньги. Это её деньги. Это её деньги». Конечно, деньги эти были ещё и Дуайта, но об этом лучше не думать.