— Какое это имеет отношение к тому, что в Мейдин Пакетт стреляли?

Я объяснил. Про записку в букете Имоджин. Про записку в букете Мейдин. Про то, что Харнед, скорее всего, и есть загадочный любовник Мейдин, и что у него в этом случае появляется мотив для убийства Дуайта.

Пока я тараторил, Верджил на глазах мрачнел.

— Хаскелл, Хаскелл, Хаскелл, — произнес он после того, как я замолчал.

Да, только это он и сказал, ничего более.

Меня так и подмывало ответить «Да, да, да», но я сдержался. Зачем дразнить старикана. Так что я промолчал, терпеливо ожидая продолжения.

Но прежде Верджил должен был повздыхать как следует. От души. Этот процесс занял порядочно времени, ну как же, он ведь чемпион по горестным вздохам, и относится к этому делу серьезно. Наконец, он заговорил.

— Повторю вопрос: какое все это имеет отношение к тому, что в Мейдин стреляли?

Ах ты батюшки.

— В каком смысле? — тупо спросил я.

Верджил ещё разок как следует вздохнул.

— В том смысле, что если Рэнди Харнед любит Мейдин, за каким чертом он пытался её убить?

Гениально, правда?

— Ну, м-м, — глубокомысленно начал я, — может, Рэнди в меня целился, м-м, а попал в нее, м-м, по чистой случайности?

Очередной вздох. Вздох-победитель.

— Ты знаешь, я уже слышал про Рэнди и Имоджин, — трагически сообщил Верджил.

Я заметил, как Гантерманы за спиной Верджила обменялись взглядами и печально покачали массивными головами.

У меня перехватило дыхание. Конечно, мне следовало этого ожидать. И Верджил, и Гантерманы, и Бог знает кто ещё наверняка уже все знают. В конце концов, Харнед ведь облобызал мою Имоджин прямо на центральной улице города, среди бела дня. Черт подери, Пиджин-Форкский Центр Сплетен даром время не теряет.

— Верджил, — сказал я, поднимая руки. — Это не имеет к делу никакого отношения. Записки совершенно идентичны! Разве ты не видишь, что…

Верджил тоже поднял руки — наверное, за компанию.

— Послушай, Хаскелл, тебе не кажется странным, что из списка возможных подозреваемых, куда можно занести всех жителей нашего города, ты почему-то выбрал именно Рэнди Харнеда? — он почесал лысину и громко прочистил горло. — Я понимаю, Хаскелл, это ужасная новость.

На какой-то момент мне в голову взбрела шальная мысль, что Рэнди и это спланировал. Что, если он обхаживал Имоджин, отлично зная, что она — моя девушка? С расчетом на то, что если я возьмусь его в чем-то обвинять, все решат, что я возвожу на него напраслину из ревности. Может, он просто наглым образом использовал Имоджин? Кровь ударила мне в голову.

Верджил смотрел на меня с жалостью. Я кашлянул.

— Вы правы, — сказал я. — Может, я действительно делаю слишком поспешные выводы.

Жалость в глазах Верджила все нарастала.

— Ага, — сказал он. И с облегчением переключился на подстреленную вдову и мою скачку по чащобе.

Пока я давал Верджилу показания, Гантерманы отправились в лес искать улики. И разумеется, ничегошеньки не нашли. Странно, что они мимо леса не прошли.

Когда Верджил закончил расспросы и отправился восвояси, я запер дом Пакеттов и поехал к себе в контору, чтобы сделать междугородний телефонный звонок в Луисвиль одному моему приятелю, полицейскому. Не будем называть его по имени. Этот, скажем так, Один Человек однажды задолжал мне. Вообще-то, я столько раз прикрывал его задницу, когда в ходе моей бесславной карьеры нам случалось попадать в передряги, что это самое «однажды» сильно стремится к бесконечности.

И Один Человек об этом знал. Ибо бросил все текущие дела ради того, чтобы оказать мне услугу, и вскоре перезвонил.

— Хаскелл, — сказал Один Человек, — Рэнди Харнед — личность малоприятная, чтоб ты знал.

Я постарался скрыть самодовольную ухмылку и как можно равнодушнее сказал:

— Неужели?

— Образно говоря, змеи по сравнению с ним очень симпатичные ребята.

Один Человек поведал мне, что деньги, которые Рэнди разбрасывает горстями по всему Пиджин-Форку, достались ему по страховке в результате весьма подозрительного пожара.

— Дом Харнеда в Кэролтоне, штат Кентукки, сгорел дотла, — продолжал радовать меня Один Человек. — Его соседка сообщила, что видела пламя в окне кухни за полчаса до того, как он вызвал пожарных. Более того, в доме к тому времени не осталось практически ничего мало-мальски ценного.

— Почему же Харнеда не арестовали?

— Ну, компьютер не выявил достоверных фактов, указывающих на то, что это было подстроено. Пожар действительно начался в кухне, на сковороде загорелся жир.

Я поблагодарил приятеля и собрался ехать прямиком к Верджилу докладывать о новых обстоятельствах, да слава Богу, остановился на середине лестницы во двор. Сами посудите, какие у меня есть конкретные обвинения? Ну, сгорел у него дом, и что с того?

Никто даже не смог доказать, что это его рук дело. А если и его рук, то какое это имеет отношение к смерти Дуайта Пакетта? Даже если бы я смог ухитриться доказать, отбросив собственные сомнения, что Харнед обманул закон, это вовсе не значит, что он ещё и убийца. Мне позарез нужны были вещественные доказательства.

Я вернулся к телефону и набрал: 733-ВОД.

Трубку взяли на третьем гудке.

— Водоснабжение Харнеда, Рэнди Харнед у телефона.

Деловой — жуть. Ну, ничего, я тебе покажу делового.