— Ложись! — заорал я.

Одно могу сказать про Джинни Сью: дважды ей повторять не пришлось. Она рухнула, как подкошенная, — так падает с обрыва камень. Только камень не визжит на лету. Визжала Джинни Сью точно так же как Мейдин. Поразительное единодушие.

Ее визг заразил и сестру. Теперь обе голосили в унисон, распластавшись по полу, как две оладьи. Если у стрелявшего и возникло подозрение, что его пуля нашла цель, то сестрички старательно убеждали его в обратном — что они живы, притом весьма.

— Заткнитесь! — прошипел я сквозь зубы.

Во внезапно наступившей тишине было слышно, как тихонько поскуливает Пупсик. Видимо, он тоже не переносил визг.

Еще я услышал быстро удаляющиеся шаги и треск веток. Кто-то ломился сквозь чащу прямо напротив нас, по ту сторону шоссе. Я вскочил и побежал.

За спиной у меня Мейдин причитала:

— Пупсичек, любовь моя, ты в порядке, сладенький? В порядке, моя деточка?..

Я набирал скорость. Продираясь через густую поросль, я кое-что сообразил. А именно — две вещи. Во-первых, что у меня немилосердно болят ноги. Падая, Мейдин, может, и не переломала мне кости, но какой-то ущерб все же нанесла. И во-вторых, что гонка через заросли может говорить только о том, что моя прежняя версия о временном умопомрачении не лишена оснований. Ну сами посудите. Допустим, догоню я злоумышленника — а дальше? У него-то ружье, а что у меня? Чековая книжка?

Выписывая чеки можно, конечно, нанести серьезный вред — но разве что самому себе. Боюсь, для соперника это оружие не представляет ровным счетом никакой угрозы. Придя к этому заключению, я резко остановился, развернулся на сто восемьдесят градусов и побрел к дому Пакеттов. И вовремя. Забеги я чуть дальше — ноги меня обратно не вынесли бы, так болели. А стрелок, кто бы он ни был, наверняка давно удрал. Будь я антилопой, может, и смог бы тогда догнать его.

Вернулся я ощутимо прихрамывая. Дамы уже поднялись и стояли на крыльце.

— Куда это вы, интересно, смылись?

— Да вот, захотелось вдруг по лесу пробежаться. Что может быть полезнее легких физических упражнений на свежем воздухе, — съязвил я.

Джинни Сью однако сарказма моего не оценила.

— После того, как вы удрали от двух совершенно беззащитных дам, мы обнаружили, что Мейдин ранена.

— Что-о-о!? — только теперь я заметил, что Мейдин прижимает к правому плечу нечто наподобие компресса. Сразу я этого не заметил, потому что она так и не выпустила Пупсика. Пес сидел на руках и мигал на меня черными глазками-бусинками. Я, конечно, не врач, но мне показалось, что рана её не может быть очень серьезной, иначе она не смогла бы держать собаку.

Мейдин яростно закивала. Этого она тоже не смогла бы делать при серьезном ранении.

— Вот-вот, — обиженно заговорила она. — Только после того, как вы нас бросили на произвол судьбы, я заметила, что этот… этот… — она лихорадочно подыскивала подходящее слово. — … этот наемный убийца в меня попал! Хороший же из вас телохранитель получился!

Видно, Мейдин забыла, нанимала частного детектива, а версию с телохранителем придумала на ходу исключительно для Верджила.

— Позвольте взглянуть, — шагнул я к Мейдин.

Пупсик ощерился и зарычал. Вот чертова собачонка!

Я внял предупреждению и отступил.

Мейдин чуть не плакала.

— Это гигантская, просто гигантская зияющая рана!

— Не волнуйтесь, Хаскелл, — всхлипнула Джинни Сью. — Я за вас сделала всю работу. Принесла Мейдин салфетку, чтобы прижать к огнестрельной ране. А также — вызвала скорую. А также — полицию. Все это мне пришлось делать самой, потому что вы подло сбежали в…

Я смотрел на эту леди во все глаза. У меня крыша поехала, или Джинни Сью пытается представить дело в таком ракурсе, будто едва в воздухе засвистели пули, я драпанул в кусты, как перепуганный кролик?

— Слушайте, — еле сдерживаясь, холодно сказал я. — Я погнался за типом с ружьем. Понятно? Этот тип бросился в…

— Тип? — удивилась Джинни Сью. — С чего вы взяли, что стрелял мужик? Вы его успели рассмотреть?

Я опять вздохнул. Обе ноги у меня болели, руки были расцарапаны в кровь, не говоря уж о множестве колючек, впивавшихся в мою плоть в результате гонки по зарослям. Колючки прошили насквозь куртку, носки, джинсы, в том числе там, где нельзя было даже почесать при дамах.

Учитывая все вышеперечисленное, я вполне заслуживал медали за проявленное терпение, потому что процедил сквозь зубы:

— Нет. Я не разглядел человека с ружьем. В лесу было слишком много деревьев.

— Вы позволили убийце скрыться, — с отвращением произнесла Мейдин. По вашей милости мы теперь не знаем, кто это был. Ну и что вы за детектив после этого, черт бы вас подрал?

Невооруженный, сказал бы я. Но ответил по-другому.

— У него была фора.

— У него? — поймала меня на слове подозрительная Джинни Сью.

— У человека с ружьем, — мрачно поправился я.

— Черт возьми, Хаскелл! — захныкала Мейдин. — Да это мог быть практически кто угодно!