— Нет. — Он собрался было тащить ее сквозь танцующую толпу, но она воспротивилась. — С меня уже хватит. Я лучше пойду домой, — с кривой ухмылкой добавила она. — Уже слишком поздно. Пит взбесится, если я ему помешаю.

— Ну ладно, — неохотно согласился он. — Тогда я тебя провожу.

Она хотела потрясти головой, но от этого ее еще сильнее закачало.

— О нет, не надо, — протестовала она. — Все будет нормалек.

— Ну нет, со мной все же надежнее, — настаивал он с несвойственной ему галантностью. — Не стоит бродить по улицам в таком состоянии.

Она не стала спорить. К своему стыду, она понимала, что хватила лишнего, и перспектива угодить в канал по дороге домой ее вовсе не устраивала. Из двух зол Дункан все же был меньшим.

На свежем воздухе она задрожала, как тростинка на ветру. Дункан поддержал ее за руку.

— Может, лучше взять такси? — предложил он. — Уже за полночь. Трамваи не ходят.

— Нет, лучше я пройдусь, — настаивала она. — Меня это слегка протрезвит. К тому же тут недалеко.

И они двинулись нетвердой походкой — Дункан был не намного трезвее. Чарли кляла себя за безрассудность. У нее и в мыслях не было торчать там допоздна. Пит еще не вернулся с работы, когда она отправилась на очередную тусовку с друзьями, желая разузнать что-нибудь об остальных арестованных.

Она задержалась только потому, что не хотела оставаться в квартире наедине с Питом. Мысль немного выпить пришла к ней позже, из строптивого желания доказать Питу, что ей плевать на нелестное мнение, которое у него сложилось о ней. Но она слегка переоценила свои силы, возможно, потому что вообще редко пила.

Когда они повернули на Херенграхт, у них за спиной проурчал бронзовый «мерседес», который развернулся и остановился носом к каналу напротив фирмы «Ден Ауден».

— Это он, — прошипела Чарли. Она не ожидала, что Пит вернется в столь поздний час.

Пошатнувшись, она взмахнула руками, пытаясь восстановить равновесие.

Дункан тут же подхватил ее за талию и, затолкав в темный дверной проход, прижал к стенке всем весом своего тела.

— Ты пьяна, — объявил он непонятно с какой целью. — Никогда не видел тебя такой.

— Дункан… — Ей совсем не нравилось, как он ее держит, и она попыталась его отстранить. — Пусти меня… я лучше пойду.

— Куда тебе спешить? — настаивал он. От него так разило пивом, что ее чуть не вывернуло наизнанку. — Он ведь только что вернулся домой. Не ляжет же он сразу спать.

Чарли пыталась увернуться от настырного рта, ищущего ее губы.

— Дункан, прекрати, — возмущалась она, отталкивая его. — А как же Сара?

— При чем тут Сара? — возмутился он, стараясь ухватить ее поудобнее. Ее здесь нет.

— Дункан…

— Извините, что помешал. — Леденящий голос снизошел к ним с недостижимой высоты. — Я видел, как вы шли по дороге. Если вы уже распрощались, может, ты пойдешь домой?

Ощутив облегчение одновременно с унижением, Чарли оттолкнула Дункана и оправила свою смятую одежду.

— Да, иду, — пробормотала она, не в силах даже поднять вверх глаза. Спокойной ночи, Дункан.

Тот промычал что-то нечленораздельное и с гордым видом удалился.

Пит спокойно подошел к двери и стал отпирать замок.

— Сожалею, что не могу позволить тебе пригласить на ночь юного джентльмена, — произнес он. — Но мы ведь с тобой договорились.

Она косо взглянула на него.

— Уж не думаете ли вы, что я собираюсь провести ночь с вами? съязвила она, но тут споткнулась о порог, и запал пропал впустую.

Он презрительно захохотал.

— Видишь ли, в твоем теперешнем положении об этом не может быть и речи, — уверил ее он. — Я не питаю слабости к пьяным женщинам. Спать с ними — все равно что с мешком картошки, не говоря уж о крутом перегаре, которым от них несет.

Она сверкнула в него взглядом, не в силах придумать достойный ответ, и вдруг почувствовала приступ тошноты.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — пробормотала она.

И ее вырвало. Да еще как. Точно сквозь туман она ощущала присутствие Пита, который терпеливо подбадривал ее, успокаивал мягким голосом, откидывал назад растрепавшиеся волосы.

— Извините, — бормотала она снова и снова. — Пожалуйста, извините.

— Ничего страшного, — уговаривал он ее. И откуда в нем столько сочувствия? — Ты не единственная в этом мире, кому случалось перебрать.