На стол запрыгнул кот. Прошёлся туда-сюда, выгнул спину, потёрся о подбородок Алексея. Княжич почесал ему спинку и тот довольно заурчал, затем сунул нос в горшочек со сметаной.

— Вот нахал! Кыш! Кыш!

Старушка замахнулась полотенцем, кот зашипел и с обиженным мявком сбежал за печку.

Пока хозяйка причитала про этого хвостатого бесстыдника, княжич тайком зачерпнул сметаны в ложку и опустил её под стол. Пластунским бегом кот подскочил, быстро слизал угощение, благодарно ткнулся лбом по сапогу и снова сбежал за печку, сверкая оттуда жёлтым глазом.

Алексей подмигнул животному и потянулся за первым блином, но Баламут придержал его руку.

— А что, бабуля, часто гостей-то привечаете? — спросил он.

— Давненько ко мне гости-странники не захаживали. Уж и забыла, когда в последний раз привечала людей здесь, потому уж так и рада вам, вся истосковалась.

— Вы же говорили, что к вам местные деревенские заходят за травами.

Старушка резко обернулась к нему.

— Мало ли что я говорила, золотце, ты кушай давай, не отвлекайся на глупости. Кушай, я сказала.

По избе будто потянуло ледяным ветром и княжич осторожно положил блин обратно на тарелку.

— Да ладно вам, бабушка, — сказал он, — не стоит беспокойства, сейчас мы ещё с другом моим быстро съездим в одно место, тут недалеко, и сразу к вам обратно вернёмся.

— Сидите, хлопчики, сидите, вы уже приехали.

Ставни захлопнулись с таким грохотом, что вся избушка содрогнулась до основания. Алексей попытался вскочить и схватиться за меч, но его словно невидимой рукой припечатало обратно на лавку.

— Ты чего удумал, за железку свою хвататься. Сиди, милок, сиди, мой сладкий.

Баламут ёрзал на лавке, пытаясь вывернуться из магической хватки.

— Ладно, бабуля, ты пошутила, мы посмеялись, расстанемся же на этом, как старые добрые друзья, — сказал он. — Будем потом вспоминать эту встречу с легкой ноткой ностальгии и приятного озорного розыгрыша.

Старуха подошла к нему поближе и щелкнула по носу.

— Вспоминать я тебя буду, — сказала она, — только как сытный ужин, да и то, думаю, горький ты на вкус и кости с тебя одни, не то что дружок твой.

— Ха-ха, — сардонически рассмеялся Баламут, поворачиваясь к Алёше, — а кто был прав? А? А? А?

— Помолчи ты, болтун.

Старуха двинула пальцами в воздухе и челюсть Баламута закрылась с таким сильным хлопком, будто доской об пол ударили. Она подошла к ящику и стала вынимать из него, один за другим, всё новые ножи и пилы.

— Вы же Баба-Яга, да? — с тоской в голосе спросил Алексей.

Старушка повернулась к нему, на лице отпечаталось самое сильное в мире оскорбление.

— Меня вообще-то Юлия Борисовна зовут, а вы, молодой человек, хам.

Ведьма прошлась оценивающим взглядом по Алёше.

— Да, — сказала она, — крупноват ты, на лопату не поместишься, в печь так просто не засунешь, тут подумать надо.

— Может, вы ляжете на лопату, покажете, как надо свернуться, чтобы в печку пролезло? — спросил Алексей.

Старуха окатила его презрительным взглядом.

— За дуру меня держишь?

— Простите, — буркнул княжич.

— Напополам тебя что-ли разделать?

Она взяла гигантский нож, покрытый бурыми разводами, и встала напротив княжича. Он почувствовал, как по виску стекает капелька ледяного пота, его взгляд испуганно заметался по избе в поисках хоть какого-то спасения. Он заметил бабкиного кота, который, не отводя взора янтарных глаз от старухи, лапкой подёргивал стоящую в углу метлу.

Когда ведьма подошла уже так близко, что в отражении её глаз княжич мог бы увидеть перепуганного самого себя, кот толкнул ручку. Метла упала на пол и рванула вперед, будто стрела пущенная из тугого лука.

Помело врезалось в ведьму и вместе с ней вылетело в окошко, вырвав с корнем ставни. Давление невидимых рук на плечи в ту же секунду развеялось.

Баламут, который, по всей видимости, до этого мгновения упорно пытался преодолеть сопротивление магии и встать, резко подлетел, как напружиненный, и грохнулся с лавки.

— Алёша, бежим! — крикнул он, ещё на полу выдёргивая меч из ножен.

Толкаясь в дверях, они выскочили из избы. Баламут задрал голову и ойкнул. По небу, верхом на помеле, кружила ведьма. Из милой круглощекой старушки она обратилась кикиморой, с крючковатым носом на иссохшем лице, вытянутыми в человеческий рост руками и длинными когтями.

Увидев парней, она заверещала так, что уши резануло ножом, и помчалась на них.

— Алёша, воздух!

Баламут толкнул княжича, в последний момент сам успел упасть на землю и длинная когтистая лапа ведьмы пронеслась буквально в одном вершке от его головы. Ведьма заложила вираж над верхушкой избы и пошла на новый заход. Юноши кинулись в разные стороны, и старуха промчалась между ними, сшибая с ног потоком ветра за собой.