Генри мысленно выругался и пошёл обратно в трактир. Тут же к нему подлетел какой-то старик, тряся миской с бобами, приготовленными, якобы, по семейному рецепту Мака. Хозяин заставлял работников говорить, что секрет готовки бобов передала ему его бабушка, которая унаследовала его от своей бабушки и так далее, и что рецепт держится в строжайшей тайне. На самом деле же, в строжайшей тайне должно было храниться то, что это самые обыкновенные бобы.

— Как это называется, я вас спрашиваю? — старик сразу перешёл в атаку без лишних предисловий.

— Бобы? — с подозрением чего-то нехорошего спросил Генри.

— Я вижу, что бобы, балбес, — взвизгнул старик. — Я хожу в этот трактир уже десять лет, щенок. Десять лет каждый день заказываю миску бобов. И знаешь что?

— Теряюсь в догадках, господин. Что?

— Каждый раз их количество разное, вот что! То тридцать один, то двадцать восемь. Иногда вообще — тридцать четыре! Вы что тут все, сумасшедшие?

— В последнее время, кажется, что да. От меня-то вы чего хотите?

— Десять лет я терпел ваше безумие, но всему приходит конец! Скажи мне, как это называется?

Генри задумчиво почесал голову.

— Умение считать? В наши времена это весьма почтенный навык, господин, вы не думали пойти в королевские казначеи?

Запредельно тупая лесть на грани издевательства кого угодно другого могла бы взбесить, но старик гордо подбоченился.

— А что? Я вполне мог бы. Ты правда так считаешь?

— Конечно. Уверяю вас. Ступайте прямиком к королевскому замку и требуйте аудиенции. Там расскажите о ваших подсчётах — вмиг окажетесь в шелках и золоте.

Старик торопливо побежал на выход, расталкивая посетителей локтями, будто вакантное местечко могут увести у него из-под носа и Генри, судорожно выдохнув, вернулся к работе.

Очередной, мучительно тянувшийся день закончился и Генри побрёл в каморку на чердаке. Спина ныла, мозоли на руках безбожно саднили, ноги гудели, будто в них сидел растревоженный осиный рой. Хрюша уже лежал в своей койке, печально вздыхая по непонятным поводам. Не успел Генри стянуть сапоги, как дверь в их комнатушку с треском распахнулась и ворвался Блонди, сияющий, как Луна.

— Скучаете, балбесы? — спросил он.

— Скучал по тем временам, когда не был знаком с тобой, — отозвался Генри.

— Что было, то прошло, дружище, теперь мы плечом к плечу тянем эту лямку, так что пользуйся и возрадуйся, что боги свели нас вместе.

— Назови-ка мне хоть одну причину радоваться тому, что я за тебя работаю?

Блонди поклонился и внезапно вытащил из рукава бутылку.

— У меня тут целая кварта причин, как тебе?

— Это ещё что? — спросил Хрюша, приподнимаясь на локте.

— Чистый эль, булочка ты моя ненаглядная.

— Откуда у тебя эль?

Блонди развел руками.

— Ловкость рук, и никакого мошенничества. Просто слил из каждого кувшинчика по чуть-чуть, долив водички, чтобы скрыть своё негодяйство. Дядюшка Мак, скряга бесстыжий, ничего не поймёт, а у нас с вами, ребятки, целая бутылка чистого эля. Крепкий, зараза, как удар кузнеца. Налетайте!

Как фокусник, он из ниоткуда достал три маленьких стакана и разлил выпивку. Хрюша помялся, но всё-таки присоединился. Чокнулись и выпили. Тепло алкоголя разлилось по желудкам, согревая и на время притупляя голод.

— Неплохо, — сказал Генри, — закусить бы ещё чем.

— Довольствуйся тем, что есть, — ответил Блонди, — а не подзуживай меня на воровство еды.

— Я и не подзуживал...

— Да говори теперь, я всё по твоим алчным глазкам вижу. Так и бегают во все стороны, высматривают девчонок, еду и золотишко, не так ли? Хотя, спорить не буду, жрать охота. Эх, давайте ещё по одной.

Выпили.

— Вот раздразнил ты меня только, — морщась от крепости алкоголя, сказал Блонди. — Есть теперь охота, аж желудок свело.

Он оглянулся по сторонам.

— Хрюш, а Хрюш, давай тебя сожрём?

— Отстань, — ответил Хорхе.

— Ну, пожалуйста, ну, по-братски.

— Отстань.

— Жадный ты человек, Хрюша. О себе только и думаешь. Вот думал ли маленький Хрюша, что вырастет в такого большого сквалыгу, а?

— Отвали.

— Хренушки. Давай отвечай, кем думал стать розовощёкий карапуз-Хрюша?

Язык у Блонди начал немного заплетаться, видимо, на голодный желудок креплёный эль сильно дал ему по голове. Хрюша долго молчал, но неожиданно, кажется даже для самого себя, всё-таки ответил.