— Я вот что тебе скажу, Хрюша, убери железку и идите все вместе обратно в грязючке играть, или чем вы там занимались. А то вам родители вечером уши надерут.

— Слышь, ты, — наконец пришёл в себя Блонди и вспомнил, что он вроде как тут главный, — отдавай деньги и тогда уберёшься живым, не то мы всё с твоего трупа снимем!

— Вот как? Не хотелось бы сегодня умирать, у меня ещё планы есть, — сказал рыцарь.

— Тогда деньги гони!

— Да хрен тебе.

— Ну, ты сам напросился! — заорал Блонди и, подняв дубинку над головой, помчался на рыцаря.

Всё не заняло и секунды. В одно смазанное движение рыцарь перехватил левой рукой дубинку Блонди, а правой засадил ему в глаз. Тонко взвизгнув, парень кубарем покатился назад в кусты, а его оружие осталось у рыцаря. Он со свистом крутанул деревяшкой в воздухе.

— Ну что, — спросил рыцарь у Хрюши, — тебе тоже вломить, или ты резко поумнел?

Пискнув, тот бросил мясницкий нож на землю и со всех ног помчался прочь по дороге. Мужчина повернулся к Генри.

— А ты что здесь делаешь?

— М-м-м... ничего, милорд?

— Ага. Ну, бывайте, ребятки, берегите себя, передавай друзьям привет.

Рыцарь запрыгнул в седло и так же медленно двинул коня вперёд, снова насвистывая какую-то песенку.

— Что же, — сказал Блонди, прикладывая мокрую тряпку к подбитому глазу. — Я слышал от книгочеев, что они, когда проверяют что-то новенькое, называют это умным словом «экскременты».

— Эксперименты, — подал голос Хрюша.

Блонди задумчиво почесал затылок.

— Не, я точно уверен, что есть такое слово. Что тогда такое «экскременты»?

— Содержимое твоей головы, — с непроницаемым лицом ответил Хрюша.

Блонди засиял, как полная Луна.

— Во! Видишь, даже ты признаёшь, что в моей голове что-то да есть.

— Ага, это точно.

— Не важно, в общем. Короче, что хочу сказать. Будем считать, что эксперикримент...

— Эксперимент.

— Ну, да, я так и сказал. В общем, это был наш эксперимент. Эксперимент, очевидно, неудачный.

— Куда уж неудачнее, — сказал Генри, — он только что не помочился на нас.

— А ты вообще ничего не сделал, — поддержал Хрюша, оттирая грязь с лица, — я-то думал ты профессионал в этом деле, лихой налётчик.

Блонди обиженно вскочил.

— Не надо грязи, я дрался как лев!

— По-моему, ты огрёб, как цыплёнок, — сказал Генри.

— Слышь, остряк, я хотя бы что-то делал, а вот от вас помощи я вообще не дождался! Пока я героически пытался прийти в себя после этого героического побоища, вы там что делали? Ублажали рыцаря, лишь бы их милость отпустила вас?

Генри сплюнул.

— Это было позорище.

— Да вся наша жизнь позорище, — резонно заметил Блонди, — как будто сегодня было что-то новенькое.

Спорить было не с чем.

— Я вам говорю, лиха беда начало. Ну, попробовали раз, ну, обкакались, забыв снять штаны, ну с кем не бывает?

— Со мной знаешь, такого прежде не бывало, а у тебя это, кажется, называется субботний вечер.

— Ага, не бывало, как же, ты именно поэтому на таком дне оказался, вдали от дома? Смотри на вещи, как есть.

Генри промолчал, признавая, что тут крыть было нечем. Блонди охнул и снова прижал мокрую тряпку к глазу.

— Всё ноете и ноете. Что отличает настоящего лихого парня, джентльмена удачи? Не сдаваться! Упал раз, упал два, на третий раз встанешь и всех надерёшь. Выше нос, бродяги.

Весь следующий день Блонди был непривычно задумчив. Когда же наконец работа закончилась и Генри без сил рухнул на соломенную койку, Блонди распахнул дверь и, казалось, накачался алхимическими микстурами, до того он был на взводе.

— Так, на этот раз я всё продумал, — заявил он, скидывая на пол большой мешок.

— Это-то меня и пугает, — подал голос Хрюша, тоскливо чешущий мозоли на пухлых ручонках.

— Не возникай, хряк-учёный. Если бы ты потратил хоть часть своих мозгов на то, чтобы обдумать отличный план ограбления, а не только на мысли, чтобы такое сегодня ещё сожрать, мы бы уже купались в золоте.

— Ну и что у тебя за план такой гениальный? — спросил Генри, стягивая сапоги.

— В чём был провал нашего первого налёта?