– Как ты, Коди? – тихо спрашивает капеллан.

Коди встает и с улыбкой идет к двери.

– Здравствуйте, падре. Спасибо, что заглянули.

Святой отец, пастор, преподобный, проповедник – как только его ни называли, но прижилось обращение «падре», и все из-за Фредди Гомеса. Несмотря на то что совершал убийства, он был верующим католиком и при любой возможности подзывал священника для тихой молитвы. Они с падре сильно сблизились. Фредди все любили, его казнь стала для всех в отсеке потрясе– нием.

– Как ты, дружище?

– Прилично, учитывая обстоятельства. Только что ушел мой адвокат, он сказал, что мы расстреляли все патроны.

– Мне очень жаль, Коди. Такого никто не заслуживает.

– Я спокоен, падре, честное слово. Если бы мне предоставили выбор – прожить в этой дыре еще сорок лет или согласиться на иглу, – то я бы без раздумий выбрал второе. Но думаю, выбор за меня сделал кто-то другой.

– Понимаю, Коди. Хочешь, я посижу с тобой в комнате ожидания?

– Вообще-то нет, падре. Лучше я останусь один.

– Как пожелаешь.

Оба некоторое время смотрят в пол.

– Мне просто любопытно, падре, – нарушает молчание Коди. – Многие ли просят вас помолиться с ними в последнюю минуту?

– Большинство разуверилось в молитве.

– Но все же случаются в последний момент внезапные возвращения к Иисусу?

– Нет, никогда. У приговоренных к смерти хватает времени, чтобы либо уверовать, либо полностью отвергнуть веру. К моменту ухода они полностью утверждаются в том, во что верят. Поэтому – нет. Обращений в последнюю минуту не бывало, во всяком случае, на моей памяти.

– Сегодня этого тоже не произойдет.

– Твоя воля, Коди. Помнишь, как много мы раньше беседовали?

– Помню. Мы серьезно обсуждали Бога со всеми Его таинствами и, помнится, нечасто приходили к согласию.

– Да, припоминаю… Ты твердо придерживался того мнения, что Бога не существует.

– Так и было, падре, давайте не будем к этому возвращаться. Я не изменился.

– Мне грустно это слышать, Коди. Ты продолжаешь читать Библию?

– Вообще-то нет. Я ведь прочел ее от корки до корки, от Бытия до Откровения, раза три, а то и больше, причем всегда делал это с удовольствием, особенно мне зашел Ветхий Завет. И все-таки Библия меня не вдохновляет, если вы об этом.

– Ты знаешь ее лучше большинства священников.

– Есть такое подозрение.

– Как думаешь, Коди, что произойдет с тобой после смерти?

– Меня сожгут, мое здешние «имущество» тоже, весь пепел спустят в унитаз. Таковы мои распоряжения. Не хочу оставлять ни малейшего следа на этой земле.

– Ни жизни после смерти, ни рая, ни ада, никакого местечка, где мог бы обрести покой твой дух?

– Нет. Мы звери, падре, живорожденные млекопитающие, умираем – и дело с концом. Вся эта бессмыслица насчет душ, восстающих из мертвых тел, чтобы вознестись к блаженству или низвергнуться в пламя, – полная чушь. После смерти мы мертвы. Нечему там жить дальше.

– Ты не собираешься повидаться с Брайаном?

– Брайан умер пятнадцать лет назад. Я при всем этом был. Страх и ужас, похоронами это не назвать, закопали как неимущего на краю городского кладбища, вот и все. Там небось нет ни могильной плиты, ни даже какой-нибудь отметки. Сомневаюсь, чтобы кто-то хоть раз остановился у его могилы и пролил слезинку. Мы были бездомными, падре, сиротами, жалкими сопляками, нам вообще не полагалось появляться на свет. После смерти нас, мертвецов, зарывают или кремируют – неважно, главное, это конец. Нет, я не увижусь ни с Брайаном, ни с кем-то еще, и это меня совершенно не вол– нует.

Падре улыбается и кивает, словно принимает все эти откровения с любовью и состраданием. Что бы ни сказал Коди или кто-либо еще, ничто его не смутит, ничто не выбьет из колеи. Он много раз все это слышал и располагает бесконечным набором ответов, почерпнутых из Священного Писания. Сейчас основное – время, и ему не до спора с Коди о вере и богословских ка– нонах.

– Вижу, ты не изменил своих взглядов.

– Ничуть. Как-то раз вы сказали, что Бог не совершает ошибок. Это неправда, падре, и я – отличный тому пример. Моей матери платили за секс. Мой отец оставил ей после себя чуть-чуть денег и свою сперму. Он не знал, что я родился, а моей матери не терпелось от меня избавиться. Я – просто ошибка.

– И все же Бог любит тебя, Коди.

– Если так, то у Него точно странная манера доказывать Свою любовь. Чем я это заслужил?

– Его пути неисповедимы, нам никогда не получить всех ответов.

– Почему обязательно такие сложности, такая загадочность? Знаете, почему, падре? Потому что Его не существует. Его придумал человек для своих человечьих целей. Чем мы сейчас вообще занимаемся? Опять спорим?

– Прости, Коди. Я просто заглянул поздороваться и попрощаться. Подумал, вдруг понадоблюсь тебе.