– Прости, Болтон, я не собиралась всего этого говорить. Я не затем приехала, чтобы обрушиться на тебя с упреками в давних провинностях.

– Ты сильно раздражена, ты затаила на меня злобу.

– Да, и стараюсь это преодолеть.

– Я бы попросил прощения, но это было бы повторением пройденного. Я уже делал это, но не был принят всерьез. У меня чудесные воспоминания о тебе, Дианта. Клянусь, мне бы хотелось тебе нравиться.

– Я сделаю над собой усилие. Сейчас мы в тюрьме, мне положено радовать тебя улыбками с воли, а не грузить проблемами. Что такое мои проблемы по сравнению с твоими, Болтон! Как тебе удается выживать в таком месте?

– Проходит день, потом другой, глядишь – неделя позади, а там и месяц, и целый год. Ты перестаешь лить слезы, делаешься суров, понимаешь, что тебе под силу выжить. Заботишься о своей безопасности. Мне везет, у меня водятся деньжата, есть что раздавать. Здесь можно купить почти все. – Он улыбнулся и сцепил пальцы на затылке, глядя в потолок. – Практически все, за исключением по-настоящему необходимого: свободы, путешествий, женщин, гольфа, хорошей жратвы и вина. Но знаешь, Дианта, я в порядке. Уже виден конец, я скоро выйду. По статистике, я могу прожить еще лет двадцать, вот я и задумал пуститься во все тяжкие. Я расстанусь с Сент-Луисом, со всеми плохими воспоминаниями, отправлюсь в тихие, приятные места и все начну заново.

– С кучей денег.

– Точно, с кучей денег. Мне хватило ума вложиться в мировое соглашение с табачными компаниями, когда ты, мои парни и все в офисе были против. Ставка оказалась выигрышной, и снова я сделал правильный ход – утаил денежки от Тильды, да покоится она с миром. Теперь я сбегу с деньгами. Хочешь со мной?

– Очередное предложение?

– Нет, я пошутил. Приободрись, Дианта, похоже, у тебя больше неприятностей, чем у меня, хотя это я гнию в яме, а не ты.

– Как ты надеешься освободиться?

– Что, хочешь узнать? Скажем так: у меня есть серьезный план, и все складывается неплохо.

– Тогда давай поговорим о чем-нибудь еще. Я здесь всего на пятнадцать минут.

– Не волнуйся, Дианта, визиты адвокатов не ограничены во времени, и потом, ты для меня – лучик света.

– Тогда поговорим об адвокатской фирме. Уверена, тебе любопытно.

– Отличная мысль! Сколько у нас сейчас работает адвокатов?

– Двадцать два, по одиннадцать с каждой стороны. Если Расти кого-нибудь нанимает, Кирк делает то же самое. Это же касается секретарей, ассистентов адвокатов, даже уборщиков. Должны быть одинаковые расходы и распределение голосов. Стоит одному почуять, что другой вырывается вперед, жди беды.

– Почему мои сыновья такие?

– Сколько я тебя знаю, ты не перестаешь задавать этот вопрос.

– Так и есть. Не вспомню ни одного момента, когда они ладили бы. С самой колыбели они воевали друг с другом. Так они приведут фирму к краху, правда, Дианта? Я заглядывал в ваши финансы и знаю, что к чему. Слишком велики издержки, слишком мала прибыль. Ты же помнишь, у меня все ходили по струнке, каждый цент был на счету. Я нанимал лучших людей и был с ними щедр. А эти двое не годятся для управления адвокатской фирмой.

– Не все так мрачно, Болтон. У нас есть талантливые юристы, я годами привлекала таких, благодаря им фирма развивается. Я все еще у руля, хотя и держусь в тени. Расти и Кирк друг с другом не разговаривают, так что все проходит через мои руки, я в фирме главная. В бизнесе всегда так: то прилив, то отлив.

– Наверное.

Он с тоской уставился в потолок и какое-то время сидел молча.

– Что обо мне болтают в городе, Дианта? – спросил он наконец.

– Забавно слышать такой вопрос от человека, всегда плевавшего на чужие слова и мнения.

– Разве не все мы думаем о том, что останется после нас?

– Честно говоря, Болтон, если меня спрашивают о тебе, то всегда в связи с Тильдой и с твоим заключением. Боюсь, люди будут помнить именно это.

– Неудивительно. Если честно, то мне и вправду наплевать.

– Молодчина!

– Странное дело, Дианта, моя совесть спокойна. Не скажу, что мне недостает этой женщины. Когда я о ней думаю, хотя очень стараюсь этого не допускать, то всегда улыбаюсь. Конечно, жаль, что меня сцапали, я наделал глупых ошибок, но я ужасно радуюсь при мысли, что она сейчас глубоко под землей.

– Трудно с этим спорить. Ее никто не оплакивает, даже оба ее сына.

– Она была ужасной стервой. Давай закончим про нее.

– Кажется, мы с тобой никогда не обсуждали ее смерть.

Он, улыбнувшись, покачал головой.

– Нет, и сейчас не станем. Я не доверяю этим клетушкам, отсюда могут быть утечки.

Она огляделась и сказала:

– Пожалуй. Лучше дождемся твоего освобождения.

– Когда я освобожусь, мы с тобой будем друзьями, Дианта?

– Почему нет, Болтон? Ты, главное, не распускай руки. С этим у тебя всегда были проблемы.