Расти поразила подобная осведомленность стороны обвинения, свидетельствовавшая о том, что ФБР уже давно копается в его грязном белье.

Магистрат, с которым у Расти всегда были темные контакты, не принял довод об опасности побега, но и не спешил выпускать его под залог. Слушания о мере пресечения были назначены на 9 утра в понедельник.

Чтобы какой-нибудь ловкач адвокат не добился преждевременного освобождения братьев Маллой, их оставили на выходные в следственном изоляторе.

Самым ловким защитником в городе считался Ф. Рей Залински, специалист по преступлениям «белых воротничков», давний знакомый Расти. Начало дня Ф. Рей провел в федеральном суде в Колумбии, но, услышав новости, примчался назад в Сент-Луис. В 2.45 дня он добрался до следственного изолятора и засел в совещательной комнате для адвокатов, где полчаса дожидался своего клиента. Наконец появился Расти – в наручниках и линялом оранжевом комбинезоне. Охрана, освободив ему руки, закрыла дверь, и он кое-как устроился за металлическим столом.

– Спасибо, что пришел, – поблагодарил адвоката Расти скрипучим обиженным голосом.

Ф. Рей изобразил улыбку.

– Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я тебя защищал?

– Конечно, спасибо. Я пытался звонить.

– Ты как?

– Сам как думаешь? Неважно. Я все еще в шоке. Не перестаю ломать голову, не могу поверить. Каждую минуту приходится напоминать себе, что надо дышать.

– По дороге сюда мне удалось поговорить с Дойлом о залоге. Похоже, ты просидишь здесь все выходные, а в понедельник выйдешь.

Расти пожал плечами, как будто это не имело значения.

– Неважно, ничего страшного. Здесь я в безопасности, не то что снаружи. Видел новости?

– Пока еще нет.

– Ужас! Настоящий кошмар. Прямо не верится!

– Хочешь обсудить обвинения?

Расти, покачав головой, поскреб подбородок. Прошла минута.

– Когда я отучился в школе права, папаша заставил меня работать общественным защитником, сказал, что важно запачкать руки, узнать побольше о жизни. У меня было много клиентов, сплошь беднота, почти у всех рыльце в пушку. Тогда я усвоил урок: наш брат-адвокат никогда не спрашивает клиента-уголовника, виновен ли он, совершал ли преступление. Почему? Потому что правды все равно не услышишь. И потом, тебе и не надо ее знать.

– Я бы не прочь услышать правду, Расти. Так проще.

– Идет. Правда в том, что Болтон договорился со Стерджиссом о покупке права на освобождение от наказания за два миллиона долларов. Мы об этом пронюхали и предложили через Шакала больше, чтобы сделка сорвалась. По множеству причин Болтону следует оставаться в тюрьме.

– Сколько?

– Джек вернулся с требованием трех миллионов, плюс кое-чего для себя лично. Мы согласились на их условия.

– Кто настучал федералам?

– Не знаю.

– Ладно, будем считать, что федералы все слушают. Не говори ни с братом, ни с кем-либо на фирме. Вообще никому ни слова, и точка. Если выйдешь в понедельник, мы найдем, где тебя спрятать. Дотянешь?

– Да. Если Болтон выжил пять лет в тюрьме, то я уж как-нибудь перетерплю длинный уик-энд в каталажке.

– Хорошо. А пока подумай вот над чем. Ответчики бывают разные, к каждому свой подход. Никогда не рано обратиться к Дойлу с предложением досудебной сделки.

– Я не уверен, что…

– Лучше сотрудничать, Расти. Моя задача – чтобы ты освободился чистеньким, а если не выйдет, то добиться для тебя наилучшей сделки. Думай о том, как спасти свою шкуру, потому что, можешь не сомневаться, другие будут думать о спасении своей.

– Заделаться свидетелем обвинения?

– Именно. Заложи остальных ради хорошей сделки. Подыграй Дойлу, облегчи ему задачу – и легко отделаешься сам. Главное в следующем, Расти: ты сможешь заложить Шакала?

– Без проблем.

– А родного брата?

– Не вопрос.

– Выкладывай свою лучшую версию.

– Допустим, так: переговоры с Шакалом вел один Кирк, меня при этом не было. Это они заключили сделку, а не я. Я думал, что все эти беседы о выплате Стерджиссу за то, что отец останется в тюрьме, – просто шутка. Я не понимал, что они говорят серьезно.

– А что, неплохо. Может, и прокатит.

Через две двери от них Кирк совещался со своей новой адвокатской командой – двумя защитниками и одним помощником. Оранжевый комбинезон сидел на нем лучше, чем на брате, и не был таким выцветшим, как у того.