— Как насчет сейчас? — спросил он хриплым голосом.

Я тяжело сглотнула, потом облизала губы. Какой там был вопрос? О. Свидание.

— Хорошо, — согласилась я задыхающимся шепотом. — Думаю, даже если бы я не согласилась, ты бы просто залез сюда, как сталкер.

Его смех согрел меня до глубины души.

— Я так рад, что мы понимаем друг друга, Трис.

Он снова поцеловал меня, на этот раз так, что я запылала от жара и засомневалась, стоит ли тащить его с собой в дом. К чертям собачьим, да?

Что я вообще хотела сказать?

— Спокойной ночи, мисс Айвз, — поддразнил он, отступая назад и нажимая кнопку вызова лифта, не отрывая от меня взгляда. Насмешливый взмах руки, который он сделал, отступая назад в лифт, заставил меня застонать, и я вытянула средний палец. Ведь он прекрасно знал, что только что сделал со мной. Мудачина.

ГЛАВА 37

ДЖОН

Ждать целый день, чтобы вернуться и увидеть Трис, было сущей пыткой. Или, как я полагал, так бы оно и было бы, если бы я снова не залез в ее квартиру перед рассветом, чтобы посмотреть, как она спит, как чертов преследователь, которым она меня называла. Я был достаточно мужественным, чтобы признать, что это вошло в привычку, и уже фантазировал о том, каково это — просто проснуться рядом с ней. И чтобы она знала, что я там.

В этот раз я тщательно поискал новые игрушки и не нашел ни одной. Это было неприятно, потому что означало, что моя потребность в краже дерьма не была удовлетворена, и я взял одну из ее кисточек.

Она рисовала перед сном, и мне пришлось проявить сдержанность, чтобы не украсть еще влажную картину ночного неба, над которой она работала. Она бы это заметила.

Поскольку мы не договорились о времени нашего свидания, я без предупреждения заявился в пять часов вечера и лишь улыбнулся ее ворчанию по поводу скидок для пенсионеров.

— Ты так и не сказал мне, сколько тебе лет, — заметила она, когда мы отъехали от ее дома.

Я взглянул на нее, сидящую на пассажирском сиденье. Она была как всегда прекрасна, и глупая наивная часть моего мозга мечтала о том, каким было бы наше совместное будущее.

— Имеет ли это значение? — спросил я. — Ты не кажешься женщиной, которая придает большое значение цифрам.

Она закатила глаза в той восхитительной манере, в которой она так часто это делала рядом со мной. Мне нравилось проникать под ее кожу.

— Мне просто любопытно, но это не имеет значения. Куда ты меня ведешь?

— На ужин, конечно, — раплывчато ответил я, чтобы досадить ей. Я оглянулся и увидел, что она смотрит на меня, что только заставило меня улыбнуться. — Мне тридцать шесть. Почти тридцать семь.

Она выдохнула и покачала головой.

— Черт, кто бы мог подумать, что я буду увлекаться старыми парнями? Как это почти?

Я побарабанил пальцами по рулю, колеблясь с правдой.

— На следующей неделе, — признался я.

Трис издала небольшой звук удивления, но на этом все и закончилось. Впрочем, это не должно было меня шокировать. Скорее всего, она относилась к дням рождения примерно так же, как и я, поскольку у нас было очень похожее детство с дерьмовыми отсутствующими родителями.

Через минуту я заехал на парковку возле небольшого коттеджа и Трис с любопытством посмотрела на вывеску.

— Вагю в Акварели, — прочитала она вслух. — О, я слышала об этом месте. Хороший выбор, профессор.

Я улыбнулся, выходя, чтобы открыть ей дверь. Я выбрал для ужина новый стейк-ресторан, который одновременно являлся художественной галереей. Я решил, что это идеальное место для того, чтобы Трис почувствовала себя комфортно и, возможно, ослабила бдительность.

Внутри хозяйка проводила нас к столику, но предупредила, что мы можем побродить по галерее в ожидании, пока приготовят наши блюда. Трис с готовностью приняла это предложение, едва взглянув на меню, прежде чем сделать заказ, а затем нетерпеливо постукивала пальцами по столу, пока я не спеша читал варианты стейков.

— Наконец-то, — пробормотала она, когда я сделал заказ.

— Тебе ужасно хочется посмотреть картинную галерею, когда ты работаешь в ней каждый день, — заметил я, положив руку ей на талию, пока мы шли в соседний зал.

Она взглянула на меня, но не отстранилась от моего прикосновения. Маленькие победы.

— Мне просто нравится смотреть, какое искусство эти места считают достойным демонстрации. Профессиональное любопытство.

— Ага, — пробормотал я, бросив на нее косой взгляд. — Не профессиональная зависть?

Она вскинула бровь.

— Я понимаю, что у нас несколько разные вкусы в отношении современного искусства, но судьи выставки "Классика Клаудкрофта" явно не согласились с твоей оценкой моих работ. Может быть, мои похвалы ускользнули от твоего внимания?