— А то. Нормальным пацанам уже деться от вас некуда. Тут подумаешь о смысле жизни, и вдруг приходит такая мысль, что черт! — куда ни дернись, а какая-нибудь фифаня ж загребет в свои ручонки. Будто мужик живет лишь для того, чтобы потом прислуживать выбравшей его девахе. И нужно же им все время что-то. Ребенку постоянно надо похавать, поорать, пи-пи да ка-ка. И девчонки-то прямо точь-в-точь такие же. Им постоянно требуется закатить истерику, промыть мужику мозги и новые туфли. Пос-то-ян-но!

— О как, поставил знак равенства между спиногрызами и девчонками? — Лакрисса стремительно развернулась ко второму ярусу. — Вот в точь-в-точь? Оруще-пищащие и требующие туфли существа?!

— Я так и сказал. — Артемий опасливо отодвинулся подальше. — Девчонки — это просто небесная кара для парней. А ведь заразы что только не придумают, чтобы нас повязать! Любовные зелья, ахелы всякие. Мрак!

Лакрисса от возмущения вдохнула в грудь побольше воздуха, но накинулась почему-то на Грегори:

— Рюпей, твое мнение?!!

— Без комментариев, — невозмутимо откликнулся Грегори.

Лакрисса раздосадовано чихнула и замотала головой, выбирая новую цель.

— Теньковская!

Аркаша от ее вопля едва под стол не скатилась.

— Что думаешь по поводу вопиющего высказывания того лысого бобика?!!

«Блин».

Желание отодвинуться от разгорячившейся девушки было велико. Аркашу останавливало лишь то, что этим движением она снова обеспечила бы себе объятия с Момо.

— Без комментариев, — пролепетала она, беря пример с Грегори.

— Вывод очевиден: девчонки — вселенское зло. — Артемий был непреклонен.

— Ну, ты как-то слишком преувеличил. — Роксан озадаченно пошевелил кошачьими ушами. — Девушки очень даже милые создания. А особенно, некоторые...

— Тьфу, братюнь, чепуху не гони. — Артемий отмахнулся от приятеля. — У меня вон вообще в последнее время от безысходности мысли возникают перейти на темную сторону. А, Шторм, ты как?

— Я не гей, — механическим голосом сообщил Константин.

— Слушай, ты тут самый смачный, опрятный и вообще такой джентельменец. Ну их баб. Давай с тобой замутим.

— Я что, успел вспотеть?

— Не, Костик, Артемий опять дошел до кондиции «мне опять не дали поспать, жизнь несправедлива, поэтому мне остается только ныть», — ехидно заметила Лакрисса.

Гвалт произрастал в размерах, и уже вся аудитория гудела, как улей с перевозбужденными пчелами. Голос Шестаковича потонул в этом шуме.

Аркаша только успевала, что мотать головой из стороны в сторону, слушая перепалки, смех, подколки и просто неясный бубнеж.

Очень... энергичное занятие.

Услышав перезвон колокольчиков, а за ним — протяжный вопль, напоминающий предсмертный рев зверя, Грегори воодушевленно вздохнул:

— Наконец-то, кончилась пара.

Лучшего сигнала и не придумаешь. Аркаша стремительно вскочила на стол и, спрыгнув на пол, помчалась к двери.

— Черт! — Грегори, не ожидавший от Теньковской такой прыти, с грохотом проехался по скамейке прямо к Ровену. Лакрисса едва успела сойти с его пути. — Что хочешь делай, но пусть она придет сегодня в секцию!

Дважды повторять демону не пришлось.

Аркаша уже толкнула дверь и ринулась в проем, но внезапно ощутила, как что-то впивается в живот, а ноги отрываются от пола. Непонятно как успевший к двери раньше нее Момо, оказавшись в проеме, выставил ногу, уперев коленку в косяк, и Аркаша на полном ходу врезалась в его ногу. Едва не перекувыркнувшись на ту сторону, девушка попыталась качнуться назад, но демон надавил ладонью на ее лопатки, удерживая ее на весу, как качающееся из стороны в сторону на его колене полено.

— Ты тут на меня бочку катила, что я твоего Снежка ударил... Скажу вот что, вчера он легко отделался, поэтому даже славно, что он вступил в чарбольную секцию. Закончу с ним прямо на площадке. Растает Снеговичок. Хочешь посмотреть, как это будет?

Не переставая усмехаться, Ровен, подтолкнув снизу, качнул ее ноги вверх, и Аркаша с воплем кувыркнулась через его колено прямо в коридор.

— Спаси своего песика, Шмакодявка.