— Ну?

— Наверное, я брошу баскетбол.

Молчание.

Аркаша открыла рот, чтобы вновь озвучить свое решение и теперь уже без робкого «наверное», но не успела. Коля, выбросив вперед пятерню с растопыренными пальцами, ухватил ее за волосы и дернул. От резкой боли в глазах помутилось. Сжав зубы, девушка начала заваливаться назад, пока затылок не уперся в подставленную Колей руку. Юноша наклонился к ней почти на расстояние поцелуя, но в этом поступке не было ни капли романтики.

— Скажи мне, что я ослышался, Обманка, — процедил юноша сквозь зубы, злобно сверкая глазами. — Неужто сдрейфила? Девчонки не могут восприниматься всерьез, но я, блин, поручился за тебя перед командой. У тебя же хорошо получается, дура, понимаешь? Толк-то есть. Темыч совсем недавно перестал посмеиваться, глядя на тебя, а ты сбежать удумала?! Раз уж установила себе такую планку, то будь добра ей придерживаться!

Глаза защипало: испугавшись реакции юноши, Аркаша забыла о необходимости моргать.

Серьезность в Колином подходе к делу всегда будоражила, а его абсолютное понимание собственных целей неизменно заставляло тянуться к нему окружающих и особенно тех, кто и вовсе заблудился в собственных стремлениях. Таких, как, например, Аркадия Теньковская. Но если о наличии в Коле этой чарующей уверенности Аркаша знала не понаслышке, то истинное отношение юноши к ее неуклюжим бултыханиям в бурлящем океане жизни стало для нее полным сюрпризом. Оказывается, есть человек, которому вовсе не плевать на ее потуги. Этот человек наблюдает за ней и даже оценивает. Словно... словно она действительно что-то значит.

Не поняв смысла появившегося на лице Аркаши выражения, Коля сердито цыкнул и бухнулся на колени, выдернув руку из-под затылка девушки. Беззвучно ойкнув, Аркаша завершила падение, тяжело рухнув головой на колени юноши. Опасливо покосившись на Колю, девушка приготовилась к новой гневной тираде. Ее не последовало, поэтому Аркаша осталась лежать на земле, устроив голову на мальчишечьих коленях.

— Знаешь, что часто повторяет отец? — Коля опустил глаза, ловя взгляд Аркаши. — Самое страшное, что ты можешь совершить в жизни, заняв позицию, это сделать шаг назад. Желаешь шагнуть назад, а, Обманка?

Не в силах выносить этот наполненный укором взор Аркаша пристыжено отвернулась.

— Обманка.

— А? — нехотя отозвалась девушка.

— Слышал от многих, что ты непостоянная. Начинаешь чем-то заниматься и почти сразу бросаешь. Сначала я думал, что это от скуки. Тебе быстро надоедает, и ты сваливаешь, ни о чем и ни о ком особо не беспокоясь. Однако человек обычно не прилагает столько усилий в деле, которое ему абсолютно неинтересно. А ты пыталась в кратчайшие сроки добиться идеального результата. Поэтому о скуке тут и речи быть не может. Тогда что это за отступление? Страх? Но чего же ты боишься?

Красивая ложь неуместна в общении с Колей. Этот парень не заслуживал быть обманутым.

— Боюсь... — Аркаша облизала мгновенно пересохшие губы. Интересно, в какой момент она достигла предела того, когда быть искренней с кем-то еще не было столь тяжело? — Боюсь споткнуться и упасть.

— Упасть? — Сурово сдвинув брови к переносице, Коля легонько шлепнул ладонью по лбу девушки. — Как будто это так страшно. Упала — поднимись и топай дальше.

Аркаша надсадно кашлянула и попыталась хмыкнуть.

— Эй, Коль.

— Ну?

— Падать... больно.

— Что ж, если будешь падать, — Коля криво улыбнулся и продемонстрировал ей раскрытую ладонь, — я тебя поддержу. Так что падай. Но никогда не смей осознанно делать шаг назад.

Замерев на узкой ступеньке посреди промозглого черно-багрового тумана, Аркаша с вызовом смотрела на возвышающегося над ней незнакомца.

«Самое страшное, что ты можешь совершить в жизни, заняв позицию, это сделать шаг назад».

Слова отца Коли не раз всплывали в ее голове в минуты отчаяния, придавая сил и пробуждая периодически задремывающее упорство. Вот и сейчас Аркаша не отступила, твердо стоя на избранной ступени, как воин, защищающий хлипкую, но родную крепость. Пусть избранный Колей девиз в этот момент воспринимался буквально, пусть сама местность не благоволила нежданной гостье, пусть и дальше продолжало рушиться то, что осталось от жизни несчастной сиротки, которой никогда не повторить судьбу Золушки, но отступать Аркадия Теньковская не будет. Не здесь, не сейчас, никогда.

— Оглохла, шмакодявка?

Что-то новенькое. Аркаша зависла, словно старенький компьютер, спешно прислушиваясь к себе. Интонации незнакомца совершенно отличались от тех, с какими Ольга Захарова произносила привычное для слуха девушки «соплячка». Хотя, конечно, печально, что слышать подобное каждый божий день могло войти в привычку.

Проанализировать собственные ощущения Теньковская так и не успела, потому что парень, которому, похоже, претила любая медлительность, без всякого предупреждения шагнул вниз, вцепился ей в плечо и грубо отодвинул в сторону, прижав спиной к перилам.