Аркашу, у которой от пережитого все еще кололо в груди, будто от иголок поселившегося внутри гиперактивного ежика, такое поведение покоробило. Тут любому стало бы понятно, что Томас ничуть не сожалел о своем поступке и более того, — если бы не вмешался Немезийский, довел бы дело до конца. И в чем заключался этот конец, девушка предпочла бы не знать.

— Багро.

Алые глаза оставили безвольную жертву и сфокусировались на заместителе директора.

— Томас. — Немезийский покачал головой. — Иди сюда.

— Профессор?

— Ты знаешь, что так будет правильнее.

От Аркаши не укрылось раздражение, на миг мелькнувшее в глубине демонских глаз. Несмотря на это, юноша послушно вышел из лифта и протянул Немезийскому руку. Эрнст вновь покачал головой и обхватил пальцами тонкое юношеское запястье.

Сколько ни всматривалась Аркаша, никаких искр, радуг или иных пространственных изменений так и не заметила, но когда Немезийский отпустил Томаса, девушка увидела на его запястье черную вязь «БД» и четыре масти вокруг — точно такую же татуировку, что была у Брунгильды.

— Мне пришлось запечатать твои силы раньше других, Багро, — извиняющимся тоном сообщил Немезийский, дуя на собственные пальцы. — Это вынужденная мера наказания.

— Понимаю, профессор. Благодарю.

Слышать вежливую речь от парня, похожего на фаната металла, было столь же странно, что и уличный сленг от какого-нибудь напомаженного и прилизанного джентльмена.

Удрученно вздохнув, Немезийский похлопал Томаса по плечу и указал на дверь в конце холла.

— Ступай, Багро. Директор в совещательной.

Невинно улыбнувшись мужчине, демон чинно прошествовал мимо него, а затем за спиной Немезийского оглянулся, поймал взгляд Аркаши и беззвучно чмокнул воздух.

«Паршиво. — Аркаша бочком двинулась к все еще неподвижному Маккину и тихонько толкнула его плечом. — Лучше держаться подальше от Денеба».

— Ребят, вы с какого факультета? — Немезийский участливо улыбался обоим, и Аркаша сильнее толкнула Маккина. Тот вздрогнул и заморгал, словно после тяжелейшего пробуждения.

— Сириус, — выдохнул юноша и с усилием выпрямился — до этого он горбился, будто к его шее привязали груз.

— Снова Сириус. — Немезийский растерянно захлопал глазами и провел рукой по волосам, отчего парочка непослушных локонов вздыбилась, как миниатюрные антенны. Столь милый жест был достоин публики, но, к сожалению, Аркаша и Маккин были далеки от идеальных благодарных зрителей. — Ох, нет, я ничего не имею против вашего факультета, но уж больно часто он сегодня фигурирует в отнюдь не хвалебных отзывах.

Не дождавшись от ребят иной реакции, кроме угрюмого молчания, Эрнст Немезийский стушевался окончательно и сделал неуверенный приглашающий жест в сторону директорской двери.

Шагая почти вплотную к напряженно дышащему русалу, Аркаша прошептала:

— Что он хотел сделать? — Девушка все еще чувствовала на губах тошнотворную сладость демонского дыхания. — Уж точно не одарить меня нежным поцелуем.

— Забрать часть твоей жизненной силы. — Маккин оступился, но тут же выровнялся и смущенно отказался от предложенной Аркашей руки. — Не просто выпить, а выдавить. Болезненно и жестоко, как умеют только демоны.

— Прямо на территории университета?

— А он бы не стал забирать все. Чуть-чуть, всего лишь надкусить достаточно для удовлетворения их низких потребностей.

Аркаша с беспокойством посмотрела на юношу, чей голос дрожал, а губы были белее волос Луми. Вряд ли это простое неприятие демонского присутствия. И это даже не вражда. Стойкий ужас, граничащий с безумием и обращающий живое существо в каменное изваяние безысходности и смирения — именно это узрела Аркаша в остекленевшем взгляде Маккина в тот миг.

Томас, стоящий у двери с табличкой «Директор», почтительно пропустил вперед Немезийского.

— Зайдете? — Приятный голос приласкал слух, но Аркаша и Маккин отшатнулись, будто их хлестнули по щекам.

— Только после вас, — буркнула девушка.

— Как пожелаете. — Демон провел языком по пухлым губам, словно собирая с них остатки дивного угощения.

К горлу Аркаши подкатилась тошнота, и она искренне порадовалась, что осталась сегодня без обеда.

За дверью обнаружился зал с окнами от пола и до потолка. Стекла были прикрыты вертикальными жалюзи, а свет исходил от многочисленных чаш, свисающих с потолка на серебристых цепочках наподобие тех, что были на станции Бездны. Белые светящиеся шарики копошились внутри и этих странноватых светильников («Интересно, а кормить их нужно?» — мелькнуло в голове Аркаши). Единственным предметом мебели здесь был громадный овальный стол из дерева, занимающий треть помещения.