— И провести ты его можешь?

— Могу, только травки нужны!

— Травки ему нужны, — буркнул я, остывая. — Ладно. Говори, что нужно — найдём.

— Только вот Троекуров…

— Да защитим, не ссы.

* * *

Век живи — век учись. До сей поры я и не догадывался, что в Смоленске есть лавка травницы. Как она наверняка есть и в Петербурге и даже в Поречье. И травницы не имеют никакого отношения к колдунам и ведьмам. Это хорошо, что дед меня сразу предупредил, а то разговор мог бы не задаться.

В лавке, завешанной самыми разнообразными «вениками», дух стоял такой, что хоть топор вешай, у меня аж в глазах потемнело с непривычки.

— Здравствуйте, господин охотник! Что вас привело в наши края?

Проморгавшись, я увидел за прилавком вместо сгорбленной бабки, которую почему-то представлял при слове «травница», симпатичную девчонку лет семнадцати-восемнадцати, которая, улыбаясь, смотрела на меня.

— Привет, — подошёл я к прилавку. — Ты, что ли, травница?

— Я, — сверкнула глазами девчонка. — Раньше бабушка была, но её в прошлом году схоронили. Мама моя у неё не училась, зато я — с детства помогала. Вот и взялась.

— А родители-то как? Не против?

— Ворчат, конечно, да только против денег не поворчишь, — рассмеялась девчонка. — Лавка хороший доход приносит.

— Ну, дай бог тебе финансового процветания, милая травница. И чтоб налоговики сюда дорогу забыли. Это. Мне тут кой-чего надо прикупить. Знающий человек сказал, что здесь всё можно отыскать.

Я положил на прилавок клочок бумаги, на котором прыгающим почерком старика-разбойника были записаны ингридиенты для ритуала.

Девчонка пробежала список взглядом, постучала пальчиком по одному пункту.

— Корня ятрышника нет. Если подойдёте через пару дней — всё будет, достану.

— Пару дней? — поморщился я. — А побыстрее никак? Заплачу больше.

Девчонка призадумалась. Коммерческая жилка в ней прям чувствовалась.

— Завтра к вечеру приходите.

— Замётано, буду. Список оставляю. Это на возможные расходы. — Я придавил список серебряной монетой.

— Спасибо вам, господин охотник, — девчонка ловко схватила монетку.

И ведь даже не сказала, что цена всех этих травок — сильно меньше той монеты. Ещё и сверх того слупит. Умница, горжусь.

Выйдя из лавки, я призадумался. Ждать больше суток — этого я не планировал. Троекуров может в любой момент телепортнуться в камеру к старику и прикончить его. Ищи-свищи потом другого умельца отвороты делать. Искать-то, конечно, придётся всё равно, да только Аксинью хотелось бы пораньше откачать. А то девка либо рехнётся с этим черепом наглухо, либо с собой чего-нибудь сделает. Одно другого не исключает совершенно.

Нет, тут дело серьёзное. Надо передислоцировать деда от греха подальше, и я даже знаю, куда. Всё равно в ту степь хотел податься.

* * *

— Господь всемогущий, спаси и сохрани меня, греш…

— Всё, приехали. Станция «Поречье», конечная. Просьба освободить вагон.

Я вытолкнул охающего старика из кабины, вышел следом и поморщился. Погодка в Поречье была такая себе. Небо хмурилось, дул невесёлый ветер. Этак скоро надо будет тёплым шмотом себя обеспечивать. А там и зима недалеко. А зимой, говорят, по охоте вообще голяк…

Ладно! Хватит о грустном. Будем жить в моменте и выжимать из него всё.

— Прохор! — заорал я. — Выходи! Я тебе постояльца притаранил!

Прохор вывалился из дверей оплота, пуча на меня единственный глаз.

— Кого? Это ещё кто?!

— Ценное оборудование. Дедушку нужно сохранить живым до завтрашнего вечера, — пояснил я. — Найдёшь, куда его приткнуть?

— Чего не найти! — фыркнул Прохор. — Вон, там такой же сидит! Нехай вдвоём лясы точат.

Я посмотрел на пристройку, в которой поселился мастер Сергий, и кивнул.

— Добро. Пойду внушение сделаю.

— Какое?

— Да чтоб мастер сам его не прибил, блин.

Мастер Сергий выслушал меня внимательно и благосклонно. А потом выдал вердикт:

— Пусть живёт.

— Не прибьёшь его?

— Делать мне больше нечего. Моё дело — амулеты справлять. Ты, кстати, определился с размерами своего чудовища?

Это он про нагревательный элемент так.

— Нет ещё. Вот скоро котёл будет — я тебе просто котёл принесу. Сам обмеришь и выводы сделаешь. Ну или на место с тобой смотаемся, если там шибко неудобная дура.