— Хорошо. — Мастер Сергий снова склонился над амулетом, потеряв ко мне интерес.

— Погоди. Есть к тебе ещё вопрос. Консультация нужна. Не знаю, к кому ещё обратиться. Вот, глянь.

Я положил на стол пулю, извлечённую из достопамятной доски.

Мастер Сергий отложил амулет, взял пинцетом пулю и внимательно осмотрел её через увеличительное стекло.

— Что скажешь?

— Пуля.

— Это я сам вижу. Из чего она, как работает?

— Металл непонятный. Не свинец. — Мастер Сергий легонько потряс пулю, прислушался к ощущениям. — Сила от неё идёт. Как будто амулет, но странный какой-то. Ты где это взял?

— Стреляли, — пожал я плечами.

— Кто стрелял?

— Да так, одна сволочь… Ну, если честно, то оживший мертвец.

— Н-да. По слухам уже знаю, что умеете вы, ваше сиятельство, необычных приключений найти. Стреляющие мертвецы. Дожили…

— Да как будто я его специально искал! — возмутился я. — Они ж на меня сами из-за каждого угла выпрыгивают, приключения эти.

Мастер Сергий вновь встряхнул пулю, положил её на стол и покатал под увеличительным стеклом.

— Знаки на неё нанесены. Неизвестные, непонятные. И переплетены меж собой.

— Эта пуля Доспехи пробивает.

— Не удивлён. Она, полагаю, и Защитный Круг пробьёт.

У меня по спине пробежал знакомый холодок.

— А защититься от неё как-то можно?

— Верно, можно. Оставь, попробую плетение на амулет перенести, с изменениями умляутов снаружи — вовнутрь. Хотя это спорно…

Мастер Сергий забормотал на каком-то своём, амулетном языке. Я понял, что моё присутствие больше не требуется, и встал.

— На днях загляну. Бывай, мастер Сергий!

— И тебе всего доброго, охотник.

Выйдя на улицу, я сказал старику:

— Заходи.

Когда за ним закрылась дверь пристройки, Прохор обратился ко мне:

— Чаю, может?

— Не, я тут ещё в одно местечко хотел наведаться. А потом — домой. Отсыпаться и отъедаться.

— Дело доброе.

Попрощавшись с Прохором, я зашагал по хорошо знакомой дороге, ведущей к имению графа Дорофеева. Благо, недалеко.

Рассуждал так: если человек в нынешние дремучие времена назвал собак Плюмбум и Феррум, то он должен шарить, как минимум, в латыни. А возможно, ещё и в химии. Мне в текущих обстоятельствах пригодится и то, и другое. Ну, и вообще — давненько мы с соседом не виделись. Как-то меня всё по другим местам носит, не до ближайших окрестностей.

Дорофеев мне обрадовался.

— Здравствуйте, Владимир Всеволодович! Давненько вас не видал. Перекусить изволите?.. Немедленно прикажу подать.

— Благодарю, я не голоден.

Знаю я эти ваши перекусы. Объемся сейчас, потом тётка Наталья самого живьём сожрёт с досады.

— Вы уж простите, Михаил Григорьевич, я к вам по делу.

— По делу? — Дорофеев обрадовался. Хоть и помещик, а делами ворочать любит больше, чем на диване валяться. Вон, аж настроение поднялось. — Тогда извольте ко мне в кабинет!

Мы прошли в кабинет. На столе я увидел письменный прибор, стопки бумаг. Видно, что помещение — не для галочки, Дорофеев тут частый гость.

— Могу я воспользоваться вашим пером и бумагой?

— Безусловно. Присаживайтесь, — Дорофеев кивнул на стоящее у стола кресло.

Я сел.

— Мне нужно кое-что записать. Это займёт некоторое время.

— Ничего, я никуда не спешу. Записывайте на здоровье.

Я придвинул к себе лист, обмакнул перо в чернильницу. И принялся строчить. Постарался воспроизвести записи из блокнота Троекурова так, чтобы не натолкнуть Дорофеева на всякие ненужные мысли. Даты записей, например — а блокнот представлял собой что-то вроде дневника — указывать не стал.

Дорофеев присел в кресло, стоящее с другой стороны стола, и с интересом следил за тем, как я пишу.

— Вот. — Закончив, я развернул лист. — Меня интересует перевод этих строк. Я ведь обратился по адресу?

— Смею надеяться… — Дорофеев извлёк из бархатного футляра пенсне, водрузил на нос. Пробежал глазами строки. — Хм-м, как любопытно. «Нынче приобрёл подходящее помещение для проведения опытов. Оборудование доставят в течение недели». Далее: «Всё готово. Приступили. Результатов пока нет». Далее: «Результаты плачевны. Инженера утилизировал, выписали из Кёльна другого. Ожидаю». «Есть результат! Доспех первого уровня слегка повреждён…» Владимир Всеволодович. — Дорофеев поднял на меня изумленный взгляд. — Простите мне моё любопытство. Могу узнать, что это я такое перевожу?

— Можете, конечно. Почему нет. Это — будущий роман.

— Роман? — Дорофеев аж поперхнулся.

— Ага. Фантастический. Бояръ-аниме. У вас тут такое никто не пишет, я стану первооткрывателем. Все сливки соберу, в топ продаж с одной главой взлетать буду… Да вы переводите, переводите. Не отвлекайтесь.

— То есть… Вы это сочиняете?

— Именно.

— А почему же на латыни? Не проще ли на русском? Или хотя бы на французском — он, говорят, сейчас входит в моду?

— Да проще, конечно. Но что поделать. Вдохновению не прикажешь. Видите ли — творческий человек себе не подвластен. Им владеет муза. И когда она приходит, не спрашивает, на каком языке изъясняться.