В патрон под потолком была ввинчена новая лампочка, более сильная – прежняя была ватт на шестьдесят… Осколки с пола убраны, исчез также и точильный камень. Только вот отбитый пулей кусок кафеля не спрячешь – на полу теперь серело безобразное пятно. Дверь на черный ход была заперта на крюк.

Тихо, мирно, будто и не было ничего.

Выйдя в коридор, он остановился у комнаты напротив. Отсюда в него стреляли. Ох, как ему хотелось бы поймать того, кто это сделал! В нем вес больше разгоралась ярость. Он подергал ручку двери. Дверь не поддалась – она была заперта. Только вот снаружи или изнутри? Он заглянул в кухню и увидел, что там больше не ссорятся. Студенты вместо этого переключились на гостя – им явно не понравился тот факт, что он интересовался дверью…

– Кто тут живет? – спросил их Иван, указывая на дверь.

– Сейчас никто, – ответила девушка. – А что?

Вам кого?

– Я вас спросил – кто тут живет? Кто тут прописан? Куда этот человек делся?

Студенты явно струсили. Они стали мягче шелка и как-то разом сплотились, потянулись друг к другу.

Инициативу взял на себя юноша.

– Тут вроде бы какая-то Наташа жила с ребенком, – сказал он. – Но они уехали.

– Мы их даже не видели… – вставила словечко и его жена.

– Комната сдается? – строго спросил Иван.

И неожиданно поймал себя на том, что подражает манере говорить Дмитрия Александровича, своего незабвенного участкового!

– Нет, комната не сдается, – услужливо ответил парень. – Там пусто.

– Пройдите-ка со мной! – кивнул ему Иван. В этот миг даже Дмитрию Александровичу было далеко до него.

Парень послушался и вышел из кухни. Его жена чуть не ревела от страха.

Иван прошел дальше по коридору и подергал ручку очередной двери. Тут тоже было заперто.

– Тут кто? – спросил он.

– Бабка, – услужливо ответил парень.

– Что за бабка?

– Старая, лет восемьдесят… Кажется, Юлия Павловна ее зовут Она прописана тут У нее две комнаты.

– Где она сейчас?

– Да она тут почти не появляется. Живет у детей, она инвалид, ей трудно без помощи…

– Давно ее не было?

– Так, – припоминал парень – Мы тут полгода живем. Она уехала… Да, летом, в июле, что ли?

И больше ни разу не приезжала.

– Значит, в квартире живете только вы и Сулимова? – строго уточнил Иван.

– Да, только мы и она. А что случилось, простите? – В парне проснулась осторожная вежливость – Да кое-что случилось, – важно ответил Иван. – Вы давно пришли?

– Да нет, всего минут десять… – протянул парень. – Только что переоделись…

– Кто вам открыл?

– Мы сами. У нас ключи есть… – Парень совсем уже перепугался.

– А на кухне все было, как сейчас? – допытывался Иван.

– То есть… Как это?

– Свет горел? Пол был чистый?

Тут уж к ним присоединилась и девушка. Наверное, ей показалось, что ее мужа пытают. Она решительно ответила:

– Все было в порядке, только лампочка другая.

Посильнее, чем та. Мы сразу обратили внимание, как только свет зажгли.

– И кто ее вкрутил? – спросил у нее Иван.

– Кто же, кроме Даны?

– Зачем слепой лампочка? – задал Иван свой коронный вопрос. Дмитрий Александрович позеленел бы от зависти.

– О-о-о… – протянула девушка и даже чуть расслабилась – Вы Дану просто не знаете Она такая ответственная Если бы она ненароком разбила лампочку – она бы обязательно вкрутила новую и все прибрала. И потом… Она так не любит, когда про нее говорят – слепая.

Иван подошел к двери ванной. Ребята следовали за ним, как дети за фокусником Он прислушался В ванной шумела вода, было слышно, как лихорадочно работает слив, засасывая ее излишки… Давно пора бы закрыть краны, слив явно не справляется с задачей, вода может перелиться. Слепая этого не увидит.

Девушка проговорила ему в спину:

– Видите? Она зажгла в ванной свет. А зачем ей свет, когда она слепая?

– Но она всегда зажигает свет, – вставил и парень.

– Мы платим за электричество пополам…

Иван встревоженно подергал ручку ванной. Конечно, было заперто изнутри.

– Слушайте, – сказал он. – Когда вы пришли – она была в ванной?

– Да.

– Не слишком долго она моется?

– Ну, быстро ей трудно… – покачала головой девушка – Пока нашарит, что нужно…

– Дана! – закричал Иван, приникнув ртом к щели между дверью и косяком. – Дана! Вы что – меня не слышите?

Никакой реакции – все так же бурно шумит вода, все так же захлебывается сток. Девушка вдруг встревожилась: