– Объясни мне, брат, ради чего гибли мои северцы и новгородцы под Киевом?

– Ради славы и долга, как я понимаю…

– Оставь! Объясни, брат, почему дружина Святослава и твоя дружина не пришли на помощь? Кобяк привел в свои вежи одного из десяти, я с Кончаком – двух из трех. Почему?

– Разве мы знали, что вам нужна помощь?

– Не знали? Вы не видели, как снимаются с места черные клобуки? Или не поняли, куда их мог направить князь Рюрик?

– Мне жаль твоих погибших, Игорь, – печально вздохнул Ярослав. – Мы со Святославом молились за них, заказали заупокойную. Здесь, в Чернигове, служил сам епископ, так все, кто был на службе, не могли сдержать слез… А все-таки фряги вина делать не умеют, кислятина! Ты не находишь?

– Подожди с фрягами, брат, – Игорь старался не раздражаться, понимая, что этого и ждет Ярослав. – Понимает ли Святослав, понимаешь ли ты, что после этого разгрома Ольговичей и близко не подпустят к великому княжению киевскому?

– Мне приятно, как ты заботишься о чести рода, но все не так печально, как представляется. До Новгород-Северского княжества вести идут долго, ты просто еще не успел узнать…

– Что?

– Неделю назад на Бабьем Торжке перед Десятинной церковью киевляне приветствовали законного князя. Святослава Всеволодича.

– А как же Рюрик? Он что, добровольно отказался от власти?

– Разве можно отказаться от власти? Власть можно поделить. Вот мы и договорились: Киев – у Святослава, земли княжества – у Рюрика. Усобица с Мономашичами закончена, радуйся, брат!

Игорь с силой опустил кубок на стол.

– Зачем нам Киев без Киевщины? Святослав там заперт, как медведь в клетке. Вы же отдали всю власть Рюрику!

– Отдали власть, сохранили честь и почет. Что лучше?

Но Мономашичи ничего не отдавали даром, и князь Игорь решил выяснить все, пока хмель развязал язык князю Ярославу.

– На каких условиях получил Святослав киевское княжение?

– Никаких условий. Святослав станет полновластным князем. Конечно, у него будут обязанности, но в этом долг правителя – сбор налогов, поддержка церкви, охрана рубежей…

При этих словах князь Ярослав посмотрел на Игоря совершенно трезвыми глазами. Игорь все понял, но решил уточнить:

– От кого?

– У нас общий враг со всеми христианами – язычники.

– Половцы? – решил прекратить ходить вокруг Игорь.

– Половцы, – подтвердил князь Ярослав. – Наш дед, Олег Святославич, ошибся, заключив с ними союз. Долг потомков – исправлять ошибки предков.

– Долг потомков – сохранять и приумножать наследие предков, а не предавать его. В войне против половцев я вам не помощник!

– В разговоре со старшими хорошо бы выбирать выражения, – с масляной улыбкой заметил Ярослав. – О каком предательстве может идти речь в отношении к язычникам? А вот отказываться подчиняться – это шаг к крамоле. Может, уже хватит? И так по Руси все говорят, что наш дед мечом ковал крамолу, – стыдно-то как.

– Ты когда-нибудь пробовал ковать мечом? – поинтересовался Игорь. – Нет? Тогда давай попробуем вместе, брат!

Игорь вытащил из ножен меч и указал его острием на опустошенное серебряное блюдо, стоявшее на княжеском столе.

– Вот и заготовка на наковальне, – сказал он.

Лезвие меча описало полукруг и перерубило как блюдо, так и доску столешницы.

– Оказывается, – сказал Игорь в гулкой тишине вмиг замершего пира, – меч ковать не умеет. Он умеет рубить! Так и дед наш – он не создавал крамолу, он рубил ее, отгоняя Мономаха с его ромейским ядом от власти.

Игорь убрал меч в ножны и пошел прочь из гридницы, отшвыривая носком сапога валявшиеся на полу объедки и кости.

Князь Ярослав так и не решился проявить свой гнев после этого разговора. Но зло хотелось сорвать, и своей жертвой князь выбрал епископа Нифонта.

Жестом Ярослав подозвал епископа на освободившееся после ухода Игоря место рядом с собой.

– Скажи мне, епископ, – Нифонт вздрогнул от неподобающего обращения, – велика ли сила Бога? – Ярослав говорил по-гречески.

– Она безмерна, и нет ничего, что могло бы противиться ей, – важно ответил епископ.

– А значит ли то, что ты освятил мои новые хоромы, что сила Божья вошла в них?

– Не совсем так. Если не вдаваться в богословские тонкости, можно сказать, что на дом сошло благословение Божье, отгоняющее силы зла.

– Домовые – зло? – поинтересовался князь.

– Домовые – суеверие, они не существуют.

– Как же не существуют, если так много людей их видели?

– Это искушение дьявольское, посредством которого нечистый пытается вернуть слабых в вере к язычеству.

– Хорошо. Значит, те, кого мы видим как домовых, – зло?

– Чувствую Аристотелеву логику… Ну – зло.