Снилось, что рассказывает мне Луэвэ о далекой своей планете, населенной хорошими, чудесными людьми, о волшебных городах, о том, что вечный вопрос энергии они решили раз и навсегда, что болезней у них уже нет и войн не бывает. И вдруг предлагает: "Витя, летим к нам, хочешь?" Мы схватились за руки, а вокруг замелькали звезды. А мы неслись с ней по Млечному Пути и хохотали. Летим - и вдруг вижу: темно стало, только "черные дыры"... светятся. Страшно, холодно в них, а тут во тьме подкарауливает нас тот самый незнакомец в шлеме, его беззрачковые глаза сделались еще уже. Подлетает к нам и говорит; "Благодарю за информацию, она нам очень пригодится". Услышав это, Луэвэ испугалась, побелела, кричит ему: "Прочь, уйдите прочь!" Глаза у нее огромные, как небо. Он что-то вскидывает на руке и прыгает в провал, а Луэвэ за ним, и глаза ее становятся будто стеклянными. В страхе я пробую вопить, но звуки глохнут, и ничего не слышно. Но у меня в руке луч, этим лучом я пронзаю незнакомца. Но все равно Луэвэ уже в пропасти. Тогда я громко кричу от ужаса.

В самом деле, должно быть, я заорал. Проснулся, а надо мной стоит Пифагорыч, и ребята давятся от смеха. Вид у меня, конечно, преглупейший.

– Негов!
– говорит Пифагорыч.
– Давайте ваш дневник.
– И строго кашляет: - Гм, гм.

– У меня нет дневника, - вяло отвечаю я.

И вдруг меня словно обухом по голове: портфель-то я забыл дома. Так и сказал.

– А голову случайно не забыл?
– осведомляется Пифагорыч, поглаживая бороду. Коронный вопрос всех учителей в таких случаях.

– Забыл, - говорю я.
– Видите. Ничего нету.
– И ровненько так провел ладонью по шее.

Пифагорыч покраснел, подошел к столу и размашистым почерком вывел мне в журнале единицу.

– Ой, что же это делается на свете?
– плачущим голосом вскрикнула Татьен.
– В нашем классе единичник. Подумать только: единичник! Какой позор!

– Не расстраивайся, Танюшенька... Сегодня мы ему покажем... Мы его проучим...
– наперебой принялись ее утешать девчонки.

Я стоял как каменный. Даже злости не осталось. В душе была пустота. Пустота и тревога.

...Чувствую, если Луэвэ не придет и сегодня, то она не придет больше никогда.

Я все-таки отправился на холмы, удивляясь самому себе и своей непонятной привязанности к этой звездной особе. Да и видел-то я ее всего дважды.

Луэвэ на берегу не было. Когда, замерзнув и отчаявшись, я совсем уж было собрался уйти, мне пришла мысль последний раз подняться на холм. Ну просто так. И что же? С вершины холма стало видно - внизу мерцают два плаща. Я бросился на их матовый блеск и чуть не сшиб с ног Луэвэ и... Рулева. И куда только девалось обычное дурашливое выражение Митькиного лица? Луэвэ, не оборачиваясь и потому вроде бы и не видя меня, произнесла:

– Здравствуй, Витя.

– Привет, - отвечаю сердито.
– Я тут вчера ходил, ждал, ждал, в сосульку превратился. Эх ты!

Рулев скользнул взглядом по моему лицу и... не узнал.

– Какое это имеет теперь значение?
– сказал он, махнув рукой и глядя вверх, точно уже несся там среди снежных лошадок, покидающих планету. Его длинные пальцы протянулись ко мне.

– Это трудно понять, Вить, - заговорила Луэвэ.
– Все просто и сложно, ясно и запутанно. Безмерно далек отсюда наш мир. Громаден путь. Тысячелетиями мы ждали мига, когда сможем сорваться с нитки орбиты, прилететь к вам, помочь вам слиться с гармонией... Ведь и вас призовет когда-нибудь Совершенство. Вы можете стать его частью...

Я не понимал ее слов, но снова был поражен одержимостью, с какой она их произносила. Признаюсь, даже немного испугался.

– Но что случилось-то? Объясните хоть мне!

– Уходим! Покидаем вас.
– Она вскинула к звездам тонкие руки, широкие рукава ее блистали.
– Рано или поздно братья по разуму снова встретятся и объединятся, чтобы противостоять злой стихии, вместе творить, созидать. Придет этот миг - великий миг.
– Эти слова срывались с ее губ, как облачка пэра, плащ ее искрился больше обычного.

– Улетаешь насовсем?
– как дурак спросил я.

Она смотрела на меня, улыбаясь, снежные кони вставали на дыбы перед ней.

– Вчера ты отвечал человеку, чье лицо холодно, а в глазах не светится лучик жизни. Мы знаем законы Черных планет: если им понадобится энергия, они могут уничтожить целую цивилизацию... Голубая Земля, как ты прекрасна! И над тобой нависла угроза. Ах, зачем, зачем ты, Витя, выболтал ему все ваши секреты!..

– Я не хотел ничего говорить!
– закричал я.
– Я сопротивлялся.

– Теперь он все узнал. Они могут уничтожить Землю. Вспышка. Земли нет. А они на долгое время будут свободны от вечного вопроса о снабжении энергией. Что ты наделал?
– Голос Луэвэ прервался.
– Прощай, - прошептала она.

– И вы уходите, не желая нам помочь?
– во все горло завопил я.
– Вы бросаете нас! Это подло! Не хотите нам помочь, черт с вами. Мы сами защитим себя. Улетай. Улетай в свою Гармонию...

– Странный землянин, - ответила она, словно говорила это не мне.
– Мы знаем, вы будете сильны... Я верю в вас, вот в эту реку, вот в эти холмы. Но только не забывайте, что в провале Млечного Пути скрыт страшный мир и только излучатель нашей Шуэй закрывает им подход к вам, защищает вас. Возьми.
– Луэвэ протянула мне маленький шарик.
– Ты увидишь, я дам импульс. Своими глазами увидишь, что проход к вам я закрою. Но меня... не станет.