Я только усмехнулся:

– Забыл, боярин, как пороки поганых крушат деревянные стены? Останемся в Путивле, обречем жителей его на погибель – и сами в ловушке окажемся. Нет, нужно действовать – действовать быстро, обмануть поганых, покуда те ищут нас.

Взяв секундную паузу, невольно собираясь с духом, я твердо произнес – практически приказал Коловрату:

– Ты возьмешь всех наших порубежников и тем же путем, коим мы явились в земли северян, отправишься назад, в Рязань. Где есть возможность – рубите засеки, предупреждайте местных…

– Да ты чего, Егор, умом тронулся?!

Ну, примерно такую вот горячую реакцию резко перебившего меня Евпатия, выпучившего глаза от возмущения и, как кажется, только в последний миг удержавшего себя от того, чтобы схватить меня за грудки, я и ожидал… А потому, твердо посмотрев в васильковые глаза соратника, жестким, не терпящим возражения тоном ответил:

– Князя необходимо предупредить. Северян необходимо предупредить. А на дорогах, ведущих из Чернигова к Рязани, необходимо начать рубить засеки. Но главное – необходимо, чтобы татары поверили, что дружина наша уходит на восток. Вся дружина! И потому обманка должна выглядеть убедительно – а раз так, то ты обязан повести за собой действительно крупный отряд. И… Евпатий, позаботься о том, чтобы моя мама успела уйти из Ельца.

Боярин еще помолчал некоторое время, обдумывая мои слова, после чего прямо сказал:

– Я первый воевода, мне поручили рязанскую рать. Почему же мне уходить в Рязань? Бери ты порубежников, а уж я…

Тут первый воевода замолчал, не зная, что еще сказать. И я пошел в наступление – голос аж лязгнул сталью:

– А что ты? В Путивле закроешься, обрекая и себя, и дружину, и горожан на гибель? Нет! Вот ты, Евпатий, и уйдешь в Рязань – потому как задаешь вопрос «Что делать?», когда я уже знаю на него ответ.

Коловрат аж дернулся от обиды – но тогда я спросил его уже чуть более мягким, примирительным тоном:

– Ну, а сам-то не хочешь поинтересоваться, чего я измыслил?

Немного поколебавшись, соратник все же сменил гнев на милость, после чего ответил:

– Говори.

И я чуть сбивчиво, несколько поспешнее, чем хотел, заговорил о том, что успел выдумать за столь короткое время:

– Смотри. Всех наших северян и ковуев делим на полусотни, после чего отправляем вперед, навстречу татарам. О приближении поганых, пока от Путивля не отойдут, они знать не должны.

Евпатий недоверчиво прищурился:

– Ты что, выходит, на убой их отправляешь?

Я мотнул головой:

– Отправляю родную землю защищать, что они и должны исполнить. А ежели сейчас объявим о приближении поганых, то все по домам разбегутся, к семьям. Да только этим они близких не спасут. Все, что реально спасти их семьи может – это ежели они успеют схорониться по лесам. Или бежать. Вот потому ты и пойдешь на восток, предупреждая население о приближении татар – да поведешь поганых за собой самыми неезженными дорогами, самыми лесистыми и безлюдными землями. Замедляя их продвижение засеками. И чем быстрее идти будешь, тем меньше у поганых будет времени местных грабить да истреблять.

Коловрат призадумался – после чего все же согласно кивнул:

– Хорошо. А что же ты?

– Смотри. Ратников-северян у нас немало. Разъезды в бой вступят, полусотнями немало поганых похоронят прежде, чем те всей мощью навалятся. Этим мы замедлим поганых, не дадим проследить свое движение. А все дружинники, кого в полон возьмут, в один голос скажут, что мы с тобой и дружиной все еще в Путивле пребываем. В свою очередь, горожан путивльских мы предупредим, что татары идут, ратников их в граде оставим. Даст Бог, ворота закрыв и дары богатые отдав, да указав на наш след, они уцелеют. Хотя бы сейчас уцелеют. А мы с тобой вместе пойдем – полдня проследуем в сторону Рязани. Но после разделимся у ближайшей реки. Дружину я проведу по воде, у самого берега, хоть пару верст, чтобы следов не оставлять. Затем же по кругу Путивль обойдем – и двинем в Переяславское княжество.

Евпатий остро посмотрел мне в глаза:

– Будешь помощи просить? Нет же сейчас в Переяславле князя, последний – Святослав Всеволодович – ныне в Суздале княжит.

– Зато есть епископ Симеон, к которому я обращусь от лица князя с призывом помочь нам против татар. Применю все свое красноречие! Да и не обману я его, а скажу как есть – татары страшный враг, а приведшие на Русь поганых агарян князья еще сами не знают, с кем столкнулись. Объясню, что ежели помощи не даст, то погибать нам все одно – но только уже по отдельности. Надеюсь, что даст воев. Все-таки княжество Переяславское сколько было южным щитом Руси? Вои все опытные, один троих поганых в схватке стоит. К тому же позову и ратников Посульской линии – чего им на юге сторожить, коли враг уже на север явился?

– Ну, пускай так. Думаешь, переяславским войском с татарами один на один сдюжишь?

Я покачал головой:

– Не только с ним. Во-первых, как войдем мы в княжество, то тут же отправлю гонца в Смоленск, к Александру Ярославичу с просьбой о помощи. Князь смел и горяч, еще грезит ратной славой после Невской победы – и наверняка решится помочь, не оглядываясь на отца и дядю. У него под рукой не только собственная дружина, но и ратники Полоцка и Смоленска – коим ныне уже ничто не угрожает. Насколько мне известно, Невский литовцев крепко бьет, умело! А значит, сможет прийти на помощь под Чернигов. Главное – чтобы решился… А уж там гонцами свяжемся, сумеем договориться о совместных действиях.