– Ich verstehe nicht...
– пробормотала Грета, глядя на лежавшие передней тела.
– Was habe ich getan?[2]

– Научилась-таки, - усмехнулся Максим, припомнивший желание Греты освоить стрельбу из револьвера по-ковбойски, после чего подошел к девушке и легонько встряхнул ее за плечо.
– Отомри, подруга! Посмотри лучше раненого бойца!

– Was? Ja, jetzt![3]– увидев раненого, Шнайдер тут же подобралась и принялась командовать.
– Ты и ты! Аккуратно перенесите его на диван и помогите снять снаряжение!

Двое красноармейцев безо всяких возражений выполнили распоряжение Греты и, придерживая раненого в сидячем положении, стали снимать с него снаряжение. Сама же Грета стянула перчатки и принялась расстегивать на нем китель. Разорвав на раненом майку и стянув ее с плеч, Шнайдер приступила к осмотру.

– Плохо дело, - нахмурившись, прокомментировала Грета.
– У него два ранения в правую руку, одно в плечо и одно в грудь. Причем последнее слепое, похоже, что пуля застряла в лопатке. Я его, конечно, перевяжу, но его срочно нужно в госпиталь…

– А если ему морфий вколоть?
– спросил один из красноармейцев.

– Морфин, - машинально поправила Грета, бинтуя раненому плечо.
– Было бы неплохо, но у меня его нет. Санинструкторам морфин не положен.

Пока Шнайдер занималась перевязкой, лейтенант Сидоренко отправил вестового к командованию доложить о захвате здания и запросить эвакуацию раненых. Вскоре на третий этаж прибежали санитары с носилками, которые забрали раненого, а еще чуть позже штурмовиков сменили испанские части.

Инженерно-штурмовые роты вернулись в казармы, где получили возможность поесть, помыться и отдохнуть. На сегодня для них война была окончена.

Одну неделю спустя…

12 марта 1937 года. 19:30.

Мадрид.

Восемь дней продолжалась операция по зачистке университетского городка от националистов.

Еще вечером четвертого числа, после того как бойцы пришли в себя после боев, командиры инженерно-штурмовых рот усадили командиров взводов и рот писать рапорты, требуя максимально подробно указать проблемы, с которыми красноармейцы столкнулись во время штурмов. И в большинстве рапортов командиры указали на проблемы со слухом после стрельбы в закрытых помещениях.

Штаб бригады во главе с полковником Малиновским сделал из рапортов соответствующие выводы и на следующий день, пока штурмовики отдыхали, красноармейцы из хозяйственной части бригады обошли городские аптеки, закупив для инженерно-штурмовых рот около пятисот пар берушей.

Вечером того же дня было проведено совещание, на котором присутствовали все бойцы инженерно-штурмовых рот. Целью совещания было придумать хотя бы простенькую систему жестов, чтобы бойцы в берушах могли взаимодействовать друг с другом. Максим, также присутствовавший на этом совещании, только зубами скрипел от досады, припоминая, что у него в ноутбуках были уже готовые системы жестов, применяемые в двадцать первом веке. Но, даже если он сегодня же отправит запрос в Осинформбюро, необходимые материалы прибудут в Мадрид не раньше, чем со следующим конвоем, поэтому в ближайшие дни придется как-то импровизировать.

Шестого марта штурм университетского городка возобновился и продолжался до десятого числа, с перерывом восьмого марта, когда бойцам дали еще один день на отдых. Группа «Авангард» принимала в штурмовых действиях самое непосредственное участие. Ей пришлось повоевать и в университетской библиотеке, где Максиму пришлось пересмотреть свое отношение к философии, поскольку баррикады, сложенные из толстенных томов, не пробивались даже винтовочными пулями. Поучаствовала группа и в штурме дворца Монклоа, во время которого удалось захватить живыми все командование обороной университетского городка во главе с полковником Хоакином Риасом Капапе.

Последняя операция окончилась изрядным курьезом. Собственно, решение взять командование националистов живьем пришло в головы лейтенантам Сидоренко и Белову спонтанно, когда штурмовики уже зачистили практически весь дворец и оказались перед большим залом, за дверьми которого и забаррикадировался весь штаб противника.

По команде Максима Грета несколькими выстрелами из дробовика выбила стекла в находившемся над дверьми окне, через которое бойцы «Авангарда» забросили все шесть имевшихся у них светошумовых гранат. Когда же саперы установили на двери маленькие заряды тротила и взорвали их вместе с находившейся позади баррикадой, штурмовики обнаружили не только находившихся в невменяемом состоянии националистов, но и отвратительный запах, встречающийся обычно в привокзальных сортирах на провинциальных станциях. Так был обнаружен побочный эффект светошумовых гранат, к которым с тех пор прочно привязалось прозвище «засранка».

К вечеру десятого числа первая инженерно-штурмовая рота захватила ветеринарный факультет, последнее здание, до этого момента остававшееся под контролем националистов. Весь университетский городок, таким образом, оказался под контролем республиканских сил.

Одиннадцатого числа состоялось подведение итогов штурма. В целом концепция отдельных штурмовых рот была признана успешной, о чем комдив Штерн и собирался доложить наркому Ворошилову. Что же касается высоких потерь, а обе роты за время штурма потеряли убитыми и ранеными около ста бойцов из двухсот семидесяти, то они были сочтены неизбежными. Снизить потери мог помочь только опыт, а его у штурмовиков пока еще не было.