Весь мир, казалось, замер в напряженном ожидании. Услышали или нет? Покосившись на лежавшую рядом Киу, Максим увидел, что девушка напряженно смотрит в прицел, нервно кусая нижнюю губу и старательно отводя палец от спускового крючка.

Прошла минута, другая, однако ничего не происходило. Наконец, разведчики отмерли и, разделившись на группы, направились к палаткам со спящими солдатами, после чего началась зачистка. По двое разведчиков из каждой группы подрезали растяжки палаток, затем прижимали полотнище к земле, а когда сквозь него проступали фигуры солдат - находившиеся наготове бойцы стреляли по ним из пистолетов с глушителями, стараясь целиться в район голов.

Несколько разведчиков направились к большой палатке, стоявшей чуть в стороне от остальных. Двое раздвинули полог палатки, а еще двое с пистолетами наизготовку вошли внутрь. Что именно там произошло - осталось пока неизвестным.

Вновь замигал фонарик, информируя Белова, что можно переходить на ту сторону. Максим со своими людьми так и поступили, встретив на той стороне моста младшего политрука Васильева, сопровождаемого двумя разведчиками с автоматами. Именно он сигнализировал группе Белова, что все чисто и указывал фонариком направление движения. Махнув рукой, Васильев позвал разведчиков за собой.

– А это, вообще, кто?
– поинтересовался один из бойцов Максима, подсвечивавший себе путь фонариком и увидевший возле огневой точки тело солдата.
– Форма у них какая-то странная!

– Это, товарищ Иванов, чернорубашечники, - просветил бойца политрук.
– Фашисты, одним словом!

– А разве не все они фашисты?
– удивленно спросил Иванов, а рядом с Максимом одобрительно хмыкнула Грета.

– Ну, так-то, да, - согласился политрук.
– Вот только обычные солдаты в большинстве своем просто служат в итальянской армии и среди них есть совершенно разные люди. Чернорубашечники же обязательно состоят в итальянской фашистской партии и, вообще, идейные.

– Понятно, товарищ политрук...
– протянул Иванов.

Политрук довел разведчиков до большой палатки, возле которой стоял Воронин, несмотря на усталость, имевший крайне довольный вид.

– Поздравляю, Максим, ты был прав!
– поспешил сообщить Воронин.
– Мост, и правда, был заминирован. В этой палатке жил офицер, лейтенант, или как он там у чернорубашечников называется… так вот в его палатке на столе стояла подрывная машинка, от которой тянутся провода. Я послал пару человек пройти вдоль проводов как можно ближе к мосту и там их обрезать.

– Зачем?
– не понял Максим.
– Не проще было машинку отключить?

– Машинку-то мы отключили, - усмехнулся Воронин.
– Только ты вот представь: утром придут проверяющие, а проводов-то и нет! Пока они за проводом сбегают, пока заново его протянут - глядишь, к этому времени уже и наши на эту сторону перейдут!

– Логично, - вынужден был признать Максим.

– Связисты с тобой?
– спохватился Воронин.
– Давай их сюда! Сейчас доложим о результатах и узнаем, можно ли возвращаться, или еще что-то нужно сделать…

Рацию развернули прямо тут же, возле палатки. Чтобы не создавать лишнего шума, со штабом бригады связывались в телеграфном режиме. Пока Воронин диктовал радиотелеграфисту рапорт и выслушивал ответ, вокруг него плотным кружком собрались остальные разведчики.

– Значит, так, ребята, - не скрывая довольства, сообщил Воронин.
– Штаб счел нашу задачу выполненной. Поэтому быстренько оставляем врагу пару сюрпризов и уходим!

Сюрпризы заключались в гранатах, установленных под станины пулеметов и в зарядные ящики двух противотанковых пушек. Оставив подарки, разведчики вернулись на левый берег Тахуньи и поспешили в расположение бригады. Ощущение того, что они в безопасности и возвращаются к своим, придавало им сил. И даже начавшийся дождь не портил им настроения.

В расположении разведвзвод встретил помощник начальника штаба по разведке капитан Калинин. Искренне порадовавшись, что все вернулись целыми и невредимыми, он отпустил бойцов отдыхать, жестом велев следовать за собой Воронину и Белову. Оказавшись в штабной палатке, Воронов первым делом выложил на стол прихваченную с собой подрывную машинку, после чего приступил к докладу.

– Значит, говорите, севернее Бриуэги находится целый палаточный лагерь?
– уточнил Калинин, выслушав доклад Воронина.
– Оно и понятно, Бриуэга - городок маленький, всю дивизию там разместить трудно… Молодцы, ребятки, большое вы дело сделали! Отдыхайте!

22 марта 1937 года. 07:27.

Бриуэга.

За час до рассвета комдив Штерн связался по радио с полковником Листером и подтвердил готовность к наступлению. Листер, в свою очередь, проинформировал Штерна, что его корпус готов немедленно выдвинуться на Бриуэгу. Затем Штерн связался с аэродромом в Альбасете и запросил бомбоштурмовой удар по обнаруженному разведчиками палаточному лагерю, находящемуся севернее Бриуэги. Погода с утра была вполне летная, поэтому из Альбасете ответили, что готовы поддержать наступление с воздуха.